Мечется Кура, стиснутая плитами каменных берегов, бьет мутными волнами о каменные стены древних построек Тифлиса. Ворочает камни, дымится пеною, бьет о скалы и злится старая ведьма – Кура.
В Тифлисе огней ночью больше, чем звезд в августе.
Тифлисская ночь – как сова: трепыхается, кричит в темноте, хохочет, будоражит и не дает спать…
А у нас – все одно и то же: вокзалы, каменные плиты холодного пола, сон как после порции хлороформа, – и толчок в спину.
– Э-эй, вставайте, граждане, документы!
В Тифлисе агенты дорожной ЧК затянуты узенькими ремешками в рюмочку. Маузер с серебряной пластинкой, шпоры с польским звоном, сапоги в звездных блестках, и лицо – всегда только что от парикмахера.
– Вставай и выметайся с вокзала, товарищ! Кто ты?
Даю документы – не смотрит.
– Дай другой. Покажи, что это у тебя за толстая бумага в записной книжке вложена?
– Это… это договор.
– Что такое за договор?
– Плюньте, товарищ агент! Ничего опасного: договор – это еще не заговор. Просто написал книгу, продал ее и заключил договор.
Усмешка:
– А, так, значит, ты книжный торговец! Нет, нельзя на вокзале. Выметайтесь!
На небе звезды, под звездами – земля. На земле в углу, за вокзалом, сваленная куча бревен. Сели.
Черной, зловещей тенью плывет милиционер. Прошел раз, прошел два, остановился. И не сказал даже ни слова, а просто махнул рукой, что означает: «А ну-ка, выметайтесь, нельзя здесь сидеть, не полагается».
Ушли. Но поймите, товарищ милиционер! В асфальте сырого тротуара, в бревнах для постройки не будет ямы оттого, что на них отдохнут трое уставших бродяг.
