— Это моё, — признался Владимир. — Была забавная такая книжка, там всякие наскальные рисунки первобытных людей, всё такое. Я как-то сел — и нарисовал, по мотивам. Вначале по приколу, а потом понравилось. Думаю, я тогда и стал дизайнером. В большую науку не пошёл, но в жизни пригодилось.
— Вы физический закончили, я знаю, — покивала Агата. — Круто! Вы здесь ремонт сделали?
— Да, предыдущие жильцы квартиру сильно загадили. Сделал ремонт, мне за это оплату снизили, так и живу. По приколу оклеил обоями с тем самым узором.
— Спиральки, треугольнички, волны… — Агата стояла у стены и вглядывалась через увеличительное стекло. — Слушайте, так ведь и в той комнате смеха, и в том кафе похожие узоры!
— Ну да, — согласился Владимир. — Есть идеи?
— Хочу эксперимент провести. Можно ещё раз прогуляться с вами в ту комнату смеха? Просто не будем таращиться в зеркала, вот и всё.
— Давайте, — согласился Владимир и минут через пять они уже шли и с наслаждением дышали тёплым летним воздухом.
* * *
Сегодня народ шёл не так густо, и времени хватило на все опыты. Агата встала так, чтобы камера в углу комнаты не зафиксировала, что происходит на столе — и написала несколько индульгенций. Удовлетворённо заметила, как они срастаются воедино, после того как Владимир разрывает их — и обращаются в прах, когда разрывает она сама.
В зеркала не смотрели. И вообще постарались убраться оттуда поскорее — и решили поужинать, но в другом кафе. Агата специально убедилась, что поблизости нет ни зеркал, ни похожих узоров.
— Что получается, — заметила она после того, как они добрались до чая. — Бред, конечно, но бумажки срастаются или испаряются, если я их пишу на той самой бумаге, и в комнате с такими вот узорами. Слушайте, а у вас не осталось рулона-другого таких обоев?!
— Полно, — подтвердил Владимир. — На балконе лежат. Должны уцелеть, я их герметично упаковал.
— Давайте возьмём несколько рулонов и прогуляемся ко мне домой!
* * *
— Кажется, придумала! — восторженно заявила Агата, освободив небольшой шкафчик в своей спальне. — Должно хватить! А клей обойный, случайно, не взяли?
— Догадался, — подтвердил Владимир и показал банку. — Ещё взял кисточку и перчатки.
— Вы гений! — Агата поцеловала его и направилась в ванную.
Ещё через час они критически осматривали плоды своих трудов — шкаф теперь изнутри весь оклеен таким вот узором.
— Сейчас проверим! — заявила Агата и закрылась в шкафу. — Чёрт, не подумала! — послышалось из глубин шкафа. — Мы сюда вдвоём не влезем, придётся по очереди. Давайте, попробуйте!
Так и случилось: внутри шкафа бумага либо срасталась, либо пропадала, а снаружи не получалось написать никакой индульгенции.
— Я права, но мне это не нравится, — задумчиво протянула Агата. — Слушайте, но что такого в этих узорах? Ну ведь бред же, не может такого быть — но есть. Вы помните ту книжку? Сможете её найти?
— У меня дома, стоит на полке, — кивнул Владимир. — Что это вы делаете?
Агата отрезала кусок обоев от рулона, свернула его конусом, скрепила липкой лентой и водрузила на голову. Владимир едва сдержался, чтобы не улыбнуться — ни следа улыбки на лице Агаты.
— Слушайте, нет шума! — поразилась она. — Смейтесь, если хотите. И… — Агата закрылась в том самом шкафу на пару минут. — Точно, нет!
— Получилась шапочка из фольги, — пояснил улыбающийся Владимир. Агата немедленно обиделась: — Да ну вас! Я же серьёзно!
— Так и я серьёзно. Они металлизированные — там подложка из алюминиевой фольги. Ну и сами геометрические элементы — они с железной окалиной, — пояснил Владимир. — Из магнитного порошка. Мне тогда казалось, что это очень стильно.
— Сколько же это вам стоило! — покачала головой Агата. — Металлизированные жутко дорогие!
— Не очень много. Я выкупил остатки — другие узоры шли лучше, и всё ещё продаются. А этот себе оставил. Так что самая настоящая шапочка из фольги, кроме шуток.
Агата вздохнула.
— Главное, что шума нет, и голове лучше. Всё, идёмте отсюда, мне здесь неуютно. В холодильник только загляну, на всякий случай.
* * *
— То есть она существует, — вздохнула Агата, после того как они оба рассмотрели фото “зазеркальной незнакомки”. — Ну или мы оба одинаково спятили. Мне что-то не хочется её другим показывать. И почему мне всё время мерещится, что я её раньше видела? Вы её раньше нигде не видели?
Владимир покачал головой — не видел.
— Ведь тоже бред, — содрогнулась Агата. — Я теперь в ванную заходить боюсь. И вообще мимо зеркал проходить. Как такое возможно? Но насчёт бумаги она права, при людях не стоило опыты ставить. Кстати об опыте! — Агата поднялась и прогулялась к принтеру — взяла бумагу с самого верха — из той пачки, что утром купила.
Получилось: лист и срастался, и рассыпался в пыль.
— Полежал на той волшебной бумаге и сам стал волшебным… — почесала Агата в затылке. — Но если мы не спятили, где можно узнать подробности? Что это вообще такое?
— Может, эта девушка из зеркала знает?
