…Они познакомились пять дней назад. Но теперь вспоминается не то три, не то четыре года. И совсем другое первое их свидание: Агата тогда выбежала из дверей своей конторы, остыть после особо тупого клиента — была готова убить первого, кто подвернётся, тошнило от всех людей на Земле — буквально и переносно. И тут мимо прошёл Владимир — потом уже Агата поняла, что и он был зол на кого-то. Но Владимир остаётся невозмутимым вплоть до момента, когда взрывается — и вот тогда спасайся кто может, если успеешь.
— Вас подвезти? — неожиданно спросил Владимир.
— А что, похоже? — язвительно осведомилась Агата. — Похоже, что меня нужно подвезти?
Владимир просто кивнул. Агата уже готова была послать его подальше, в самых крепких выражениях, но… отчего-то ярость схлынула. И впрямь, чего она взъелась-то? Она просто кивнула. Владимир указал рукой направление — идёмте — и они пошли.
— Вы всегда уходите пешком, — сообщил Владимир, когда они выходили из здания Управы. — Вот и подумал — может, захочется проехаться. Вам куда?
Агата назвала адрес одного из баров. Пить она почти не пила, от спиртного её развозило не на шутку, но пить можно не только спиртное. Владимир молча отвёз её. Агата сухо поблагодарила и ушла в бар; а через минуту обнаружила, что Владимир сидит рядом за той же стойкой.
— Вы меня преследуете? — посмотрела она недобро.
— Нет, у меня тоже тяжёлый вечер, — пояснил Владимир. — Взять вам что-нибудь?
И вновь Агата едва не окрысилась — её саму пытались “снять” таким образом десятки раз. Но что-то в словах Владимира вновь заставило её прикусить отравленный язычок. Она молча ткнула пальцем в карту напитков. Хочет платить — на здоровье, всё равно ему ничего не светит.
Следующие полчаса они сидели рядом — такое странное одиночество вдвоём — и наслаждались своими напитками. Молча. Когда Владимир предложил Агате подвезти её домой, она снова напряглась… и снова сдержалась.
— Нет, я здесь рядом, — пояснила она на словах. Владимир молча кивнул, пожелал ей приятного вечера, и отбыл.
Так всё и завертелось. Владимир с того дня частенько отвозил её — в тот бар, или в другой, а то и прямо к дому. И не напрашивался, ни на что не намекал. И умел слушать — Агата не раз и не два рассказывала ему свои истории о клиентах и их скорбных делах — естественно, без имён и названий, только самую суть тщеты всего сущего. Владимир и смеяться умел — по-детски, раскатисто и до слёз. Правда, рассмешить его трудно.
Агата несколько раз потом делала вылазки — заходила под разными предлогами на этаж конторы Владимира, и всякий раз видела одного и того же человека — неразговорчивого, всегда с неизменным спокойным выражением лица — его коллеги не скупились на шпильки в его адрес, притом, что Владимир, по сути, один среди них не халтурил и не занимался чем попало в рабочее время.
Больше года длилось это странное ухаживание — прежде чем они впервые поцеловались. И ещё только через год дошло до самого интимного. А потом они просто стали жить вместе — то у Агаты, то у Владимира. И выяснилось, что замечательно притёрлись друг к другу — тот самый быт, который разрушил больше семей, чем мор и глад, вместе взятые, не нанёс никаких душевных ран.
…Агата потёрлась щекой о плечо Владимира — он погладил её по голове — и улыбнулась. Замечательный вечер, пусть даже день оказался жутко сумасшедшим.
* * *
…Владимир посмотрел на Агату, прижавшуюся к его плечу, и улыбнулся. Вроде увидел её воочию только пять дней назад, а в голове при этом держатся не то три, не то четыре года их знакомства. В тот первый раз Агата раза четыре за вечер была готова послать его подальше, не стесняясь в выражениях — видно было по глазам. Но не послала.
И как-то так всё само собой и пошло. Вроде говорили о пустяках, без имён и названий, вроде друг о друге ничего не рассказывали — но когда сошлись и стали жить вместе — оказалось, что всё-всё друг про друга знают. То, что раздражает и то, что радует. Что любят, а чего терпеть не могут. Агата очень любит, когда её гладят по голове, но никогда сама не попросит и не намекнёт. Она вообще не любит, когда лезут в душу — чуть что, ощетинивается. Наверное, это её сложное детство. Кто вырос в детдоме, не будет ни открытым, ни доверчивым.
— Классное кино, — заметила Агата, когда пошли титры. — Обожаю. Я обещала рассказать, что поняла, помните? Идёмте чай пить, там и расскажу.
— …Ну смотрите сами. Телефон и прочее — такого ни у кого на Земле нет, точно говорю. Не придумали ещё таких машин и такой медицины. Тот перехват и пеленг телефона — это всё в самом телефоне есть, я просто нашла и прочитала инструкции. Я вообще люблю во всё нос совать, сами знаете.
