– О чем это ты?
– Ну, не тарелку… Просто ты – не ты, а какой-то злобный двойник из другого измерения или откуда там еще.
На ее скулах заиграли желваки; взгляд не обещал ничего хорошего. Я вздохнул:
– Пойми, ты сама на себя не похожа. Я, конечно, не психоаналитик, но вид у тебя такой, словно тебя что-то беспокоит. Во всяком случае, мне так кажется.
Она махнула рукой.
– Эти бумаги…
– Никакие не бумаги, – возразил я. – Ну же, Мёрф. Это ведь я.
– Не желаю об этом говорить.
Я пожал плечами:
– А стоило бы. Ты в паре шагов от шизы.
Она взялась за дверную ручку, но дверь не закрыла.
– Просто день не задался.
Я ей не поверил, но кивнул.
– Конечно. Извини, если я добавил тебе хлопот с собакой.
Лицо ее сделалось просто усталым. Она прислонилась к косяку.
– Нет. Нет, правда, он просто лапочка. Шума от него почти никакого. Весь день вел себя тихо как мышка. Даже все на бумажку сделал, которую я ему подстелила.
Я снова кивнул.
– Ты уверена, что не хочешь поговорить?
Она поморщилась и окинула взглядом помещение отдела.
– Не здесь. Пошли.
Мы угнездились в углу у кофеварки и автоматов со всякой снедью. Мёрфи не произнесла ни слова, пока не купила себе батончик «Сникерс».
– Мама звонила, – сказала она наконец.
– Что-нибудь случилось? – спросил я.
– Угу. – Она устало зажмурилась и откусила треть батончика. – Вроде того. Ну, не совсем.
– А-а, – произнес я, словно понял, что она имеет в виду. – Так что случилось?
Она откусила еще кусок.
– Моя сестра Лиза обручилась.
– А-а, – повторил я. Всегда изъясняйся уклончиво, когда не уверен, в чем дело. – А я и не знал, что у тебя есть сестра.
– Сводная.
– Гм… Мои соболезнования? – предположил я. Она свирепо посмотрела на меня.
– Она это нарочно сделала. К семейному сборищу в выходные. Совершенно осознанно.
– Это хорошо. В смысле, что хоть кто-то понимает, что делает, – лично я ни хрена пока не понимаю.
Мёрфи сунула в рот остаток батончика.
– Моя сводная сестра помолвлена. Она заявится туда в выходные со своим женихом, а я как дура – без жениха, без мужа… даже без сожителя. Мамочка меня с дерьмом смешает.
– Ну… у тебя ведь был муж, верно? Даже два.
Она вспыхнула.
– Ты не понял. Мёрфи – ирландские католики. Мужей-то два, но и
– М-м… Ну, не сомневаюсь, с кем бы ты ни встречалась, он с радостью покажется в обществе вместе с тобой, разве нет?
Она оглянулась в сторону сидевших за своими столами подчиненных. Если взгляды способны убивать, этот смел бы в озеро Мичиган все крыло здания.
– Ты смеешься? Когда? Я уже года два ни с кем не встречалась.
Возможно, мне стоило подать какую-нибудь реплику насчет того, как пуста жизнь без спутника… Вместо этого я решил уколоть ее самолюбие. В прошлом это срабатывало неплохо.
– Непобедимая Мёрфи. Убийца разнообразнейших гадких тварей – оборотней, вампиров, и тэ дэ, и…
– И троллей, – буркнула Мёрфи. – Двоих – летом, когда ты был в отъезде.
– Ну… да… И при всем этом ты позволяешь себе скиснуть из-за какого-то там семейного междусобойчика?
Она мотнула головой.
– Послушай… хотя нет, тебе не понять. Это личное, между мной и мамочкой.
– И твоя мамочка меньше тебя любит оттого, что ты не замужем? Что ты выбрала работу? – Я скептически покосился на нее. – Только не говори мне, Мёрф, что под маской пуленепробиваемой героини таится маменькина дочка.
Секунд десять она молча смотрела на меня, и усталость мешалась в ее взгляде с досадой.
– Я ведь старшая дочь, – пояснила она. – Ну и… в общем, все время, пока я росла, считалось, что я… что я… Ну, пойду по ее стопам, что ли. Мы обе так считали. Это нас сближало. Вся семья так считала.
– А теперь вдруг твоя сестра сделалась ближе к матери, чем ты, да? И это угрожает вашим с ней отношениям?
– Да нет! – раздраженно отмахнулась она. – Не так. То есть не совсем так. Или вроде того. В общем, это все сложно.
– Ясно, – кивнул я.
Она устало прислонилась к торговому автомату.
– Мама – очень славный человек, – сказала она. – Но последние несколько лет мне с ней нелегко. То есть я здорово занята на работе. Она считает, что мне не стоило разводиться второй раз, и это тоже немного отдалило нас. Ну и еще, я изменилась. Последние года два жутковатенькими вышли – я узнала больше, чем хотелось бы.
Я поморщился.
– Угу… Я же пытался предостеречь тебя.
– Пытался, – согласилась она. – Но я ведь сделала выбор. Все эти страсти… ничего, переживу как-нибудь. Только вот так мило побеседовать об этом с мамой я не могу. Вот тебе и еще одно, о чем я не могу с ней говорить. Всё мелочи, понимаешь? Только очень их много, этих мелочей. И они нас разводят.
– Так поговори с ней, – посоветовал я. – Попробуй объяснить, что ты не обо всем можешь с ней говорить. Что это не значит, что ты не хочешь с ней общаться.
– Не могу.
Я зажмурился.
– Чего это так?
– Ну,
