– Мама, ты немного все упрощаешь, – заявила Мёрфи. – Все, чего он хотел на самом деле, – это чтобы я оставалась дома, потому что он очень уж некомпетентно на работе выглядел.
– Мне жаль, что ты так считаешь, – возразила мамочка Мёрфи. – Ты его недооцениваешь. И потом, он ведь правда хотел семейного уюта. И он хотел, чтобы его жена тоже хотела этого. А ты не оставляла ни малейших сомнений в том, что не хочешь.
– Потому что не хотела отказываться от того, чем занимаюсь.
– У нас в семье достаточно людей, продолжающих дело отца, – не без горечи парировала мамочка Мёрфи. – И вовсе не обязательно было тебе заниматься тем же.
– Я пошла в полицию не потому.
Мамочка Мёрфи тряхнула головой и вздохнула:
– Кэррин. Все твои братья служат в полиции. И все успевают устроить свою жизнь. Я не хочу напоминать тебе, во что ты превратила свою… – Мёрфи фыркнула. – … но я хочу понянчить внуков, пока у меня еще есть силы. Рич хочет семейной жизни, а твоя сестра хочет стать женщиной, с которой он создаст семью. Разве это так плохо?
– Я просто слабо представляю себе, как это ты будешь летать в Новый Орлеан раз в месяц.
– Ну конечно, не буду, дорогая моя, – улыбнулась мамочка Мёрфи. – У меня и денег таких нет. Поэтому они будут жить здесь.
Мёрфи разинула рот, как школьница.
– Рич уже подал рапорт о переводе и получил положительный ответ. Будет работать в отделении ФБР у нас, в Иллинойсе.
– Поверить не могу, – выдохнула Мёрфи. – Моя родная сестра. Здесь. С Ричем. И ты выкладываешь это мне прямо в лицо.
– Ну, не ходить же мне вокруг да около. Мы все-таки взрослые люди.
– Но он мой бывший муж!
– С которым ты развелась, – возразила Мёрфи-мать, постаравшись смягчить резкость слов хотя бы тоном, каким она их произнесла. – Ради Бога, Кэррин, ты же сама ясно дала понять, что не желаешь жить с ним. Тогда какое тебе дело до того, что еще кто-то хочет?
– Да никакого, – вяло отмахнулась Мёрфи. – Но… но Лиза не «кто-то».
– Ох, – вздохнула мамочка Мёрфи.
Тут у Мёрфи в сумке зачирикал мобильник. Она покосилась на дисплей и нахмурилась.
– Извините, – буркнула она и вышла из палатки на солнце, прижав телефон к уху.
– Будем надеяться, это до нее дойдет, – сказала мне мамочка Мёрфи. – Вы ведь частный сыщик, верно?
– Верно, мэм.
– Я видела вас в передаче Ларри Фаулера.
Я вздохнул:
– Угу.
– Это правда, что он подает на вас в суд за погром в студии?
– Угу. И еще его машина пострадала. Мне пришлось найти адвоката, и все такое. Адвокат говорит, что у Фаулера нет шансов в суде, но все равно это стоит денег и черт-те сколького времени.
– Такая уж у нас судебная система, – согласилась мамочка Мёрфи. – Мне жаль, что дочь окунула вас в наши семейные дрязги.
– Я сам вызвался, – мотнул головой я.
– И теперь жалеете?
Я снова мотнул головой.
– Блин… то есть, честное слово, нет. Она слишком много для меня сделала, миссис Мёрфи. Я не знаю, представляете ли вы, насколько опасной бывает порой ее работа. Особенно там, где она работает, – в отделе специальных расследований. И действующей на психику. Ваша дочь спасает людей. Я знаю не одного и не двух человек, которые погибли бы, не случись там вашей дочери. И я, кстати, в их числе.
Несколько секунд мамочка Мёрфи молчала.
– Прежде чем образовали отдел специальных расследований, – сказала она наконец, – все такие дела, как правило, спускали старшим детективам тринадцатого участка. Такие дела называли «делами черных кошек». А черными кошками называли самих детективов.
– Я этого не знал, – признался я.
Она кивнула.
– Мой муж двенадцать лет проработал в черных кошках.
Я нахмурился.
– Мёрфи мне не рассказывала.
– Она и не знала. Я ей не говорила, а сама Кэррин не очень-то хорошо знала своего отца. Его слишком часто не бывало дома. И он погиб, когда ей было всего одиннадцать.
– На службе?
Мамочка Мёрфи покачала головой.
– Работа слишком действовала ему на нервы. Он… он начал отдаляться от нас, начал пить. А однажды ночью на дежурстве покончил с собой. – Она устало повернулась ко мне. – Видите ли, Гарри, мой Коллин никогда не рассказывал мне о своей работе, но я не хуже многих других умею читать между строк. Я знаю, с чем имеет дело моя дочь.
Я помолчал секунду, переваривая эти слова.
– Она здорово справляется, – сказал я наконец. – Она не просто профессионал. У нее сердце настоящее, миссис Мёрфи. Я скорее доверю свою жизнь ей, чем кому угодно другому в этом мире. Так что с вашей стороны несправедливо мучить ее упреками насчет работы.
Взгляд мамочки Мёрфи вспыхнул – не сердито, скорее горько.
– Ей кажется, она оберегает меня от страшной правды, Гарри, когда я пилю ее насчет работы, а она в ответ держит все в тайне. Она, глупенькая, радуется тому, что не дает матери даже повода заподозрить все эти ужасы. Но я ведь все равно не смогу защитить ее от этого.
Я удивленно посмотрел на мамочку Мёрфи, потом улыбнулся.
– Что? – в свою очередь удивилась она.
– Теперь ясно, в кого она такая, – сказал я.
Мёрфи вернулась ко входу в палатку и хмуро махнула мне рукой.
