– Знаете что! Двадцать лет назад я оказалась вам не нужна, а теперь вы не нужны мне. Просто я приехала посмотреть вам в глаза. А что касается доказательств нашего родства, достаточно было бы лишь пройти тест. Но вы же не пойдете на такое? Тесты ведь могут и ошибаться! Гораздо легче считать, что ваш ребенок умер, чем делиться с ним миллионами.
– Да поймите же вы наконец! Моя племянница Катя – единственная наследница семьи Свечиных! И – да, вы правы: тесты ошибаются!
– Тогда вот вам последнее доказательство. – Лена поднялась, достала письма, отданные ей приемной мамой, и кинула их на стол. – Эти письма принадлежат моему биологическому отцу. Их отдала мне моя приемная мама. Самая лучшая в мире мама. Почитайте на досуге… Я, врать не буду, даже не открывала их. Не интересно! Ладно, пойду я. Мне еще до города добираться… Эй! Эй, что с вами! Хватит тут комедию ломать!
Лена бросилась к синеющей на ее глазах женщине. Та держалась за грудь побелевшими костяшками пальцев и нелепо разевала рот, как выброшенная на берег рыба.
– Эй! Может, воды? «Скорую»?
Но тут в гостиную вбежала молодая девушка, следом за которой катилась женщина в инвалидной коляске, по виду ровесница хозяйки, а за женщиной в коляске спешил пожилой мужчина в форме. Прислуга?
Не дожидаясь развязки этой сцены, Лена подхватила чемодан и вышла из дома. Наверняка эта богачка привыкла во всех безвыходных ситуациях изображать сердечный приступ.
Ладно. Теперь надо подумать! Если наследница – Катя, надо будет ее найти и поговорить с ней. А для начала подумать, как убедить ту признать ее своей сестрой! Она ведь наверняка даже не слышала о том, что у ее тети была дочь… Нет, не так. О том, что у ее тети есть взрослая дочь.
Полил сильный дождь, она с трудом добралась до конца улицы и тут, к своей радости, увидела стоявшую на обочине грязно-серую машину. Почти такую же, как та, что привезла ее сюда.
– Эй! – Она постучала в окно. Стекло со скрипом опустилось. Водитель, молодой парень, приветливо взглянул на Лену.
– Чего стучишь? Садись! Быстро ты. Хотя я и не сомневался. Свечины с обслугой не церемонятся. Чуть что не так – под зад коленом! Ты к ним кухаркой ходила устраиваться?
– Так! Начнем с самого начала. – Лена обошла машину и села теперь уже на переднее сиденье. – Это ведь вы меня сюда довезли? От вокзала?
– Я! – улыбнулся парень. – Непогода. Решил дождаться. Как чувствовал, что вы ненадолго.
– И спрашиваете меня по поводу работы, потому что… сами у них работали? – догадалась Лена по его нахмурившейся физиономии.
– Ну, работал… Водилой! Двух обезьян этих престарелых возил по рынкам и магазинам. Один раз проспал. День рождения старшего брата отмечали накануне. И что ты думаешь? Свечина заставила меня две недели работать без выходных, ни копейки не заплатила и, как только нашла нового водилу, вытурила. С-с-с…терва!
– А дочери своей, как думаешь, заплатит? – Лена в упор посмотрела на парня.
– Дочери? – удивленно поморгал тот. – Так вроде у нее нет дочери. Только племяшка. Да и та от тетушки свалила!
– Дочь – это я! Внебрачная! И имею полное право на половину всех денег, бизнеса и недвижимости! – зло выпалила Лена и вдруг разревелась. Горько. Навзрыд.
– Так! Поехали ко мне домой! С братишкой посоветуемся. Нароем тебе бабла, не волнуйся. Только давай, чтобы и нам чего перепало. Добро?
– Добро! – покивала Лена, размазывая по щекам слезы. – Мне, если честно, эти деньги и не нужны! Хоть все забирайте! Я просто хочу, чтобы и этим… С-с-свечиным было так же больно и обидно, как и тем, кого они и за людей-то не считают!
– Эх, хорошая ты девка, но так нельзя! Если каждый будет из себя Робин Гуда строить, без последних штанов останется! Деньги – они справедливость любят! Вот по справедливости и разделим. Главное теперь подумать, как их получить…
– Так официальная наследница только одна!
– Прально! Либо пусть делится, либо… не делится!
Из машины послышался смех, затем зазвучала музыка. Завелся мотор, и машина медленно покатила, увозя с собой Никонову Лену навстречу новой жизни.
Солнечный луч падал сквозь распахнутые шторы, мешая наслаждаться сказочным сном, заставляя проснуться. Яр понимал, что едва он откроет глаза, как сладкая нега сна исчезнет и он позабудет о самом важном. Или уже позабыл…
Под боком завозились, вздохнули и, что-то пробормотав, затихли. Теплая ладошка скользнула по его груди на живот и остановилась в опасной близости от его мужского достоинства.
Вот черт! Что же вчера произошло? Точнее, как! Что – и так было понятно… Как же его бесит это ощущение беспомощности, когда он не может вспомнить даже самое главное!
Открыв глаза, он какое-то время смотрел в потолок, пытаясь представить себе вчерашний вечер, но вскоре понял, что это бесполезно. В памяти осталась только острая боль в груди и то, как он нес безжизненное тело…
Стоп! Чье безжизненное тело?!
Катя?! Что с ней? Кто с ним сейчас?!
Он рывком сел и с облегчением уставился на сонно моргавшую Катерину.
– Яр, ты чего? Сон плохой приснился?
