– Почему же, – спросил суровый судья, – если она никто и ничто, ты позволил своему сыну обручиться с этой девушкой?
Прежде, чем ответить, ярл вновь оглядел комнату.
– Она послушна и сговорчива, – пробормотал он наконец.
– Видно, не слишком сговорчива, – язвительно бросил судья.
Несколько угрюмых смешков были ответом на его слова.
Ярл развел руками и пожал плечами.
– Ну же, – упрашивал он, – хватит этой болтовни. Я желаю отомстить за смерть сына. Бренд Бьорнсон убил Эйрика…
– Нет! – невольно вскрикнула Инга, но тут же, опомнившись, замолчала и взглянула сначала на Бренда, а потом на ярла. Глубоко вздохнув, девушка, пошатываясь, встала перед тучным коротышкой ярлом.
– Я выскажу все, что должна, – храбро выдавила она, хотя голос ей не повиновался. – Твой сын силой заставил меня согласиться на помолвку.
Голос Инги постепенно окреп.
– Ты тоже вынуждал меня обручиться с Эйриком. У меня не было выбора. Обыкновенная девушка, без власти, денег и земель.
Она показала на ярла Эйольфа трясущимся пальцем.
– Но теперь у меня появилось оружие. Я скажу всему городу, всем людям правду о тебе. О твоем сыне!
– Инга, довольно, – пролаял ярл.
Губы девушки презрительно скривились, показывая белые мелкие зубы.
– Этот человек украл мое наследство! В его комнате я нашла запрятанный пергамент, в котором перечислены некоторые товары и указано довольно большое количество золота, и все это принадлежало человеку по имени Гаральд Каменный Топор, приехавшему в Стевенджер с Юга вместе с женой и маленькой дочерью, Ингой.
Тишина в комнате сгустилась, став почти зловещей: присутствующие пытались осмыслить сказанное Ингой.
– Этого золота было вполне достаточно, чтобы купить ту самую землю, на которой выстроен дом ярла, да еще хватило бы на приобретение двух кораблей и трех ферм. Руны, начертанные на пергаменте, говорят, что мой отец прибыл в Стевенджер богатым человеком. Что случилось с ним? С его женой? Куда делось золото? Все годы, проведенные в доме ярла, мне твердили, что я всего-навсего нищая сирота. Именно это внушали мне ярл и его… его сын. Но я была наследницей большого состояния. Он украл у меня все! Ограбил беззащитного младенца!
– Вздор, – проворчал Эйольф. – Брось эти россказни, Инга. Сядь и замолчи.
Уинсом скрипнула зубами. Как жаль, что Инге много лет пришлось терпеть подобное обращение!
– Я не закончила, – спокойно возразила девушка. – Старые слуги в доме ярла рассказали мне, что Эйольф разбогател вскоре после того, как взял меня в дом. Странно, не правда ли?
– Это и есть твои свидетели? – рассмеялся ярл. – Жалкий сброд!
Он старался говорить небрежно, но Уинсом заметила горевшую в маленьких глазках неутолимую ненависть.
– Я узнала, что мои родители гостили в доме ярла, и тут их постигла ужасная гибель.
Инга задохнулась, не в силах говорить.
– Они… они оба умерли в ночь после ужина за столом ярла.
Ярл взметнулся с места, бешено вращая глазами.
– Ложь! – заревел он.
– Не тебе это отрицать! – гневно воскликнула Инга. – Слуги не молчат, даже твои слуги! Я жила в твоем доме достаточно долго, и там еще остались рабы, которые помнят тот вечер! Как получилось, что умерли только мои родители, а никто в доме даже не заболел! Ты погубил их! Убил моих родителей, украл их золото, обездолил меня, а когда я выросла, вынудил обручиться со своим негодяем-сыном!
Ярл Эйольф побледнел, как полотно, и только потрясенно моргал.
– Ложь, – пробормотал он снова, но на этот раз голос не повиновался ему, – все это ложь…
– Это ты говоришь о лжи? О мести и преступлениях? Ты лишил меня родителей, их любви, наследства, всего на свете! Да ведь суд должен потребовать твоей смерти за все злые деяния! И я вовсе не ничтожество!
– Правильно, – пробормотала Уинсом.
– Инга, Инга, – сурово покачал головой судья. – У тебя есть доказательство сказанного тобой? Это слишком серьезные обвинения.
Инга трясущимися руками вынула из рукава свернутый пергамент из овечьей кожи.
– Вот, здесь все сказано, – выдохнула она, стараясь взять себя в руки.
– Посмотрим, – сказал судья и, развернув потрескивающий свиток, начал молча читать. Потом, нахмурившись, пустил документ по кругу. Многие не умели читать и, осмотрев пергамент, поспешно передавали его соседям. Когда, наконец, взлохмаченный судья, который, очевидно, был главным, начал читать вслух, в комнате воцарилась мертвая тишина. Судья громко откашлялся.
– Руны на пергаменте удостоверяют все, что ты сказала насчет золота и безвременной гибели Гаральда и его жены. Но есть ли кто-то, кто бы мог выступить вперед и подтвердить, что твои родители умерли после ужина в доме ярла?
Ярл разразился воплями ярости, вынудившими судью бросить строгий взгляд в его сторону и поднять брови. Ярл послушно смолк, но стиснул зубы от злости. Судья вновь обернулся к Инге.
– Есть ли у тебя свидетели? – повторил он. – Хотя бы слуга или раб?
Инга опустила глаза и покачала головой.
– Они все боятся ярла. Все, кто осмеливался говорить со мной с глазу на глаз, предупреждали, что никогда не предстанут перед Тингом. Они страшатся мести ярла.
