Бренд остановился, с любопытством изучая незнакомку. Она в самом деле оказалась красавицей, и он удивился, почему никто из мужчин Стромфьорда не попытался воспользоваться ее беспомощностью. Женщин в поселении, очевидно, было меньше, чем мужчин, а северяне, включая и его самого, никогда не упустят случая оценить по достоинству хорошенькую девушку.
Бренд улыбнулся про себя. Эта девушка дорого бы ценилась в любой стране, а подобных пленниц, захваченных в набегах, продавали едва ли не на вес золота. Жизнь в этом сонном маленьком поселении неожиданно показалась гораздо более интересной.
Пока мысли Бренда принимали совершенно иное, куда более легкомысленное направление, Уинсом неловко ежилась под его пристальным взглядом. Она и раньше считала чужака привлекательным мужчиной, даже несмотря на болезнь, но теперь, когда он стоял совсем рядом и выглядел таким здоровым, она почему-то задрожала. Его близость, высокая широкоплечая фигура, суровый вид казались ей немного угрожающими, но одновременно притягательными и завлекающими. Но откуда это чувство? Отчего он производит на нее такое странное действие?
Наконец ей удалось стряхнуть с себя странное оцепенение, и, показав на его бок, она спросила на языке беотаков:
– Тебе лучше?
Но викинг лишь непонимающе поднял брови, и тогда Уинсом попробовала вспомнить те немногие фразы, которым Арни научил ее и брата:
– Ты лучше, ja?
Мужчина громко рассмеялся, и Уинсом покраснела, гадая, что же такого смешного она сказала.
Но Бренд считал, что слова его языка в ее устах звучат восхитительно, хотя и непривычно певуче. Но это ему нравилось даже больше. Хорошо бы она еще что-нибудь сказала.
Он кивнул и, ободряюще улыбнувшись, похлопал себя по едва зажившей ране, стараясь при этом не морщиться.
– Очень хорошо, очень хорошо.
Девушка, видимо, поняла его, и Бренд был доволен, что так легко сумел объясниться. Кому нужен Арни?!
Низкий рык, исходивший от юноши-скрелинга, внезапно приковал его внимание. Индеец мгновенно встал между ним и девушкой.
– Оставь мою сестру в покое, – предупредил Зовущий Птиц на языке беотаков, и у Бренда не осталось ни малейшего сомнения относительно того, что хотел сказать юноша. Викинг поднял руки.
– Подожди, у меня нет желания причинить зло ни тебе, ни ей, – объяснил он, спокойно глядя на разъяренного молодого человека. – Я пришел только, чтобы поблагодарить ее, а не сделать больно.
Зовущий Птиц внезапно расслабился, хотя, по-видимому, не собирался отходить от сестры, по-прежнему защищая ее своим телом. Они долго стояли так, не желая уступать, и наконец Бренд, сообразив, что сегодня ему ничего не добиться, отвесил поклон, повернулся на каблуках, вышел из хижины и зашагал прочь, чувствуя, как в спину впивается взгляд темных глаз. Но викинг не обернулся. Мысли беспорядочно бились в голове… почти так же беспорядочно, как сердце – в груди, Придется все хорошенько обдумать.
Бренд и Олаф тихо разговаривали, стоя в укромном уголке дома Фрейды.
– Ты вообще слышал что-нибудь о Торхолле Храбром? – спрашивал Бренд верного спутника. Оба решили потихоньку, по отдельности расспросить поселенцев.
– Nej, – с отвращением покачал головой Олаф, – эти крестьяне ничего не знают.
Он презрительно сплюнул на грязный пол.
– Та женщина, Фрейда, утверждает, что слышала о нем, – вздохнул Бренд, – но я ничего не смог от нее добиться, кроме двусмысленных шуточек. Она не желает говорить о том, что меня больше всего интересует: как найти Торхолла Храброго.
Олаф пожал плечами и сплюнул.
– Ничего она не знает! Просто хочет заманить в постель здорового сильного викинга.
– Знаешь, и мне это в голову приходило, – весело хмыкнул Бренд, но тут же, став серьезным, добавил:
– Правда, она совсем меня не привлекает. Я привык быть охотником, а не дичью.
Олаф искоса взглянул на капитана.
– А по-моему, разок-другой и ты становился жертвой стрел неукротимых охотниц, решивших заполучить великолепный трофей для своей спальни.
– Признаюсь, ты прав, – дружелюбно улыбнулся Бренд. – Но поверь, трудно найти время, чтобы гоняться за женщинами, когда следы моей собственной добычи с каждым днем остывают и теряются.
Он покачал головой и добавил:
– Торхолл Храбрый оказался неуловимым. А я думал, когда услыхал, что он отправился в колонии, отыскать его будет легко.
– Да и я тоже, – кивнул Олаф. – Но шторм принес нас сюда, к этой жалкой деревушке, и, вместо того чтобы оказаться в Западном Поселении, в Гренландии, мы застряли тут. Какой жестокий удар!
Друзья задумчиво помолчали.
– А эта драка на ножах – еще одно плохое предзнаменование, – добавил Олаф. – Люди могут покинуть корабль, если посчитают, что ты приносишь несчастье.
– Это их дело, – пожал плечами Бренд. – Невелика потеря. Буйный народ. Надеюсь, ты как следует наблюдаешь за ними, Олаф.
– По крайней мере пытаюсь, – кивнул тот. – Но это нелегко. Каждый день свары и ссоры. И все из-за женщин.
– В таком случае, подними их завтра пораньше и отправь в лес нарубить деревьев. Пусть работают до ужина. Нам нужно продать лес в Гренландии, а люди так устанут, что им будет не до женщин.
