– Нет, Олаф, не понимаешь. Я любил Ингу, верно. Но, когда она стала невестой кузена, я смирился с ее решением.
– Смирился и, насколько я помню, отправился в набег, бросался в любую драку очертя голову, не заботясь, останешься в живых или нет! Я же помню, как безрассудно ты рисковал, Бренд.
– Как всякий викинг, полагаю. Такова наша жизнь. Каким же я был бы викингом, если бы сидел дома и рассказывал сказки у теплого очага, как ты бы, конечно, желал.
Олаф рассмеялся.
– Я не прошу тебя делать ничего подобного, капитан. Nej, ни за что! Я счастлив, что сижу здесь, в тумане, и навеки попрощался с людьми, которые нас ненавидят, и с радостью бы пожелали нам доплыть до края земли и свалиться оттуда. О нет, я не из тех, кто греет кости дома у огня.
Лодка мягко ударилась о борт корабля: несколько пар рук протянулись, чтобы помочь им. Бренд сначала переправил индейцев, а потом, привязав лодку, поднялся сам.
– В деревню скрелингов, – велел он, всматриваясь в плотную пелену тумана. – А потом в Гренландию, на поиски Торхолла Храброго.
– Смотри, – взволнованно прошептала Уинсом, вытягивая руку. – Я вижу устье реки! Мы почти дома!
– Я тоже вижу!
Распухшее лицо Зовущего Птиц расплылось в улыбке, но тут же вернулось в прежнее состояние.
– Ой!
Уинсом стояла на носу «Победителя Драконов».
Бренд попытался объяснить ей смысл названия корабля, и она обрадовалась, что такое мощное судно способно не только противостоять чудовищам, но и уничтожать их.
Бренд сказал, что такой корабль, карфи, хорош для долгих путешествий, рыбной ловли и даже сражений. Уинсом никогда не видела такого длинного корпуса: вдоль него могли улечься цепочкой одиннадцать человек, и еще оставалось место. И он был очень широкий – двое мужчин помещались на палубе, не касаясь головами бортов. Хотя в воде он сидел неглубоко, трюм был достаточно просторным, чтобы в него поместились много бревен, нарубленных в лесу Стромфьорда. Посреди палубы возвышалась мачта, и Уинсом, проходя мимо, всякий раз огибала парус. Кроме лодки, привязанной за бортом, на «Победителе Драконов» была еще маленькая спасательная шлюпка.
На каждой стороне были скамьи для пятнадцати гребцов. Уинсом эти люди подавляли. Высокие, белокурые, широкоплечие, они возвышались над девушкой, бросая на нее голодные взгляды. Она пыталась отводить глаза, но, когда была уверена, что никто не смотрит в ее сторону, с интересом наблюдала за матросами. Всего их было двадцать девять, кроме Олафа, Арни и Бренда. Она заметила, что капитан отдает отрывистые резкие приказы и внимательно следит за командой, поэтому старалась держаться подальше от чужаков и отыскала место для себя и брата около причудливо изогнутого носового украшения судна.
О, как стремительно летел корабль над волнами! Словно огромная птица с распростертыми крыльями! Ветер весело надувал большой парус в красно-белую клетку, и «Победитель Драконов» несся вперед, чтобы доставить Уинсом и Зовущего Птиц в родную деревню. Туман немного задержал мореплавателей, но вскоре они вновь набрали скорость, и теперь до индейского поселения оставалось совсем немного. Девушка жадно вдыхала соленый воздух, с трудом скрывая волнение. Наконец она дома! Мать и Храбрая Душа, и даже красная Женщина ждали ее, и сознавать это было так приятно! Теперь она не скоро решится покинуть безопасное убежище родного дома.
Девушка обернулась в ту сторону, где стоял Бренд Бьорнсон, и глаза ее засияли, встретившись с его глазами. Норвежские и индейские слова благодарности теснились на языке, обгоняя друг друга, но Уинсом не сознавала этого, пытаясь выразить, как благодарна и признательна.
Бренд, весело улыбаясь, наблюдал за скрелингами, понимая и чувствуя, как те взволнованы, и радовался тому, что решил сдержать слово и доставить их домой. Будь проклята эта злобная ведьма Фрейда, подбивавшая его забрать девушку с собой! Сотвори он такое – и никогда бы больше не увидел, как светится от счастья ее волшебное лицо. Да, именно от счастья, счастья встречи с родиной и людьми, которых она любила.
Бренд изо всех сил старался уверить себя, что поступает правильно. Но почему так внезапно затуманились устремленные на Уинсом глаза?
Зовущий Птиц и Уинсом громко говорили что-то, показывая на устье реки, то место, где она устремлялась навстречу морю. Бренд понял, что они просят бросить якорь именно здесь, и оценивающе поглядел за борт. Кажется, достаточно глубоко. Плоские берега поросли лесом, а недалеко виднелась узкая отмель, идущая вдоль полосы границы прибоя и окунавшаяся в более глубокие воды.
Уинсом подошла к нему.
– Бренд Бьорнсон…
Ах, как ему нравился звук собственного имени в ее устах, непривычно певучий выговор грубоватых норвежских слов!
– …пойдем в деревню. Оставайся с нами. Бренд с сожалением покачал головой.
– Я должен продолжать путешествие.
Она взяла его руку и поднесла к своей груди. Бренд судорожно сглотнул.
– Идем. Останься. Одна ночь.
Ее прекрасные темные глаза умоляли. Но, видя нерешительность Бренда, девушка показала на Зовущего Птиц, а потом на себя:
