Бренд не обратил внимания на иронические нотки в голосе Олафа. Уинсом выглядела гораздо привлекательнее, чем обычно. Арни искоса, осторожно поглядывал на нее. Он не привык видеть женщин в мужском костюме. На палубе валялась небрежно брошенная праздничная меховая безрукавка Арни, и юноша теперь пожалел, что так поспешно согласился одолжить ее Уинсом. Это был его любимый и самый ценный предмет гардероба, подарок Олафа и Бренда. Может, уговорить Уинсом отдать безрукавку обратно, все равно девушка ее не носит? Но не успел Арни открыть рот, как Уинсом повернулась, подняла безрукавку и надела ее. Видя, как красиво выделяются красноватые волосы и кожа на золотисто-коричневом меху, он решил, что позволит ей поносить безрукавку еще немного.
– Куда мы плывем? – спросила Уинсом.
Арни увлеченно наблюдал за полетом чайки, делавшей круги почти над самой мачтой. Парус был поднят, солнце сияло, погода до сих пор была прекрасной. Ветерок подгонял корабль, и «Победитель Драконов» словно перелетал с волны на волну.
– В Бреттелид, восточное поселение.
– Это далеко?
– Думаю, еще не меньше дня, – решил Арни. – Бренд ведет корабль, можно спросить у него.
– Nej, Nej, – вырвалось у девушки. Она положила руку на плечо юноши, боясь, что тот и в самом деле направится к капитану.
– Это неважно. Мне просто любопытно.
– Ты очень хорошо говоришь по-норвежски, – похвалил Арни.
Уинсом улыбнулась, показав ровные зубы, казавшиеся еще белее на выкрашенном охрой лице. В черных глазах мелькнула веселая искорка.
– Да, наверное, неплохо. Спасибо.
Арни уставился на девушку, неожиданно поняв, что она в самом деле прекрасна. Но его больше интересовало другое.
– Почему ты чуждаешься капитана?
Уинсом сразу же насупилась и, отвернувшись, стала разглядывать морских птиц, паривших на воздушных потоках.
– Мне он не нравится.
– Почему?
– Не желаю говорить тебе. По временам ты мне тоже неприятен, – откровенно объяснила она.
– Разве? – обиделся Арни. – Тогда немедленно отдавай мою безрукавку.
Уинсом от удивления разинула рот, но тут же сцепила зубы. В конце концов Арни совсем еще мальчишка. Именно поэтому с ним она чувствовала себя в безопасности на этом корабле, где было полно мужчин. Но иногда он вел себя, как ребенок.
Уинсом медленно стянула безрукавку, погладила чудесный мех и отдала Арни.
– Спасибо. Мне было в ней тепло.
Арни выхватил безрукавку из ее рук и, сердито топая, отошел. Уинсом с грустью глядела ему вслед. Она сказала правду: ей неприятно вспоминать, что Арни тоже был участником набега на деревню. Он никогда не говорил на эту тему, но, несомненно, все знал и тоже был причиной истребления ее народа. Но ведь он зависел от взрослых воинов и должен делать что прикажут! Конечно, Арни виноват гораздо меньше Бренда Бьорнсона.
При мысли о Бренде девушка нахмурилась и тяжело вздохнула. Мысли о том, как он целовал ее, были невыносимы, но она непрерывно вспоминала об этом, ощущая, что превратилась в сплошной комок обнаженных эмоций, раздираемый противоречивыми чувствами к викингу. Она в жизни не встречала мужчину привлекательнее, тело ждало его ласк, но девушка не могла, не хотела поддаться обаянию человека, так жестоко предавшего ее народ.
Уинсом откинула со лба прядь волос. На секунду море и небо расплылись перед глазами, и девушка удивилась, не понимая, почему глаза ей изменили. По щеке поползла слезинка, и Уинсом сердито стерла ее. Как глупо плакать из-за врага!
Однако ненависть к Бренду заставляла непрестанно думать о нем, словно они были связаны невидимой нитью. Она ощущала каждое его движение, не в силах доверять викингу, но сознавая, однако, что целиком и полностью зависит от него.
Что за ужасное положение, думала Уинсом в отчаянии, не зная, как поступить и что предпринять.
Она долго стояла у борта, а когда, наконец, отошла, чтобы вернуться в шатер, оказалось, что пришло время ужина. Уинсом молча съела рыбу, выпила воды и, свернувшись клубочком, задремала.
Уинсом, встрепенувшись, вскочила. Что-то разбудило ее. Корабль швыряло из стороны в сторону. Тяжелые дождевые капли ударяли о крышу шатра. Мужчины громко перекрикивались. Уинсом, начиная тревожиться, выглянула из шатра. В лицо ударили струи воды, льющейся с неба. Не обращая внимания на ливень, она высматривала Бренда и Олафа. Капитан стоял у румпеля, расставив ноги, закутанные в такие мохнатые шкуры, что она с трудом его узнала.
Бренд сражался со штурвалом, стараясь, чтобы корабль не сбился с курса, и что-то орал матросам.
Олаф оказался на носу. Перегнувшись через борт и едва не падая в воду, он вглядывался в серую стену дождя. Судно угрожающе накренилось, и Олаф схватился за деревянную голову дракона, украшавшую корабль, чтобы не свалиться в бушующие волны.
Уинсом, в совершенной панике, шарила по полу в поисках одежды и попыталась натянуть костюм Арни. Качка была такой сильной, что девушку швыряло от стенки до стенки. Судно тяжело переваливалось с волны на волну и тряслось, словно в ознобе.
