Бренд и Уинсом наслаждались простым обедом вместе с Бреннаном и его другом Годи Сокки. Поев, они собрались уходить, и монах вежливо проводил их до двери. Бренд ступил за порог и остановился, наблюдая за женой с загадочным выражением лица.
– О Бреннан, – воскликнула Уинсом, обнимая тощего монаха, – мне будет так не хватать тебя.
– Я тоже буду скучать по тебе, – заверил монах, стиснув плечи женщины.
Уинсом отступила, глядя на друга глазами, полными слез. Как ей не хотелось прощаться с этим добрым маленьким человечком! Горло сдавило так, что стало трудно дышать.
– Спасибо за все, – выдавила она наконец. – За все, что ты для меня сделал.
Монах печально улыбнулся.
– Ах, Уинсом, это так мало!
– Ты забыл, что поженил нас? И все, что рассказал о Смерти? Для меня это вовсе не мало, – объявила она, склонив голову набок, но тут же смягчилась, еще раз обняла монаха и вздохнула.
– Я буду тосковать без тебя, – повторила она. Они стояли у порога, глядя в глаза друг друга.
– Увижу ли я тебя когда-нибудь? – прошептала Уинсом, и по ее щекам покатились светлые капли.
– Кто знает, – вздохнул монах, погладив женщину по руке. – Может быть.
Уинсон медленно покачала головой.
– А может, и нет.
Бреннан, грустно усмехнувшись, пожал плечами.
Уинсом отвернулась, слепо ища руку Бренда. Тот обнял жену.
– Хорошенько заботься о ней, – мягко посоветовал монах. Бренд наградил его раздраженным взглядом.
– Конечно! Она моя жена!
Он притянул Уинсон к себе, и мужчины несколько мгновений напряженно смотрели один на другого. Бреннан вскинул голову.
– Я не представляю угрозы для тебя, Бренд Бьорнсон, – спокойно пояснил он.
– Ты – нет, – огрызнулся викинг, – а вот твоя религия – да.
– Неправда, даже моя вера тебе не помеха.
– Это почему? – рявкнул Бренд. – Ты и тебе подобные хотят увести народ с пути истинного, указывать нам, как думать и о чем думать. Желаете даже вступаться за нас перед богами! Будь вы прокляты, высокомерные болтуны!
Ну вот, как хорошо высказать, наконец, монаху все, что он о нем думает!
– И кроме того, все вы, последователи Христа, настоящие лицемеры! Обращаете людей мечом, убиваете тех, кто не желает отказаться от Тора, Одина, истинных богов! Проповедуете любовь и милосердие, а сами прикончили столько же народу, сколько так называемые язычники!
Он глухо и невесело рассмеялся:
– А мне это не нравится!
– Верно, – кивнул Бреннан. – Многие предпочли умереть, но не обратиться в Христову Веру. Но и старый путь, которым вы идете, – недобрый и связан со смертью. Господь не требует, чтобы ему, подобно Одину, приносились человеческие жертвы.
Бренд оцепенел, вне себя оттого, что теперь приходилось защищать гнусные обычаи последователей Одина.
– Вижу, нам никогда не договориться, монах, – вздохнул он. – Давай, оставим этот разговор.
Бреннан слегка поклонился.
– Как пожелаешь.
Уинсом мокрыми от слез глазами наблюдала за обоими мужчинами. Соленая капелька поползла к подбородку. Уинсом поспешно вытерла ее, пока никто не видит, и махнула рукой Бреннану.
– Да будет с тобой твой Бог, – прошептала она. – Прощай.
– Иди с Богом, – проворчал и Бренд. Взгляды мужчин вновь пересеклись, и викинг, сделав над собой усилие, протянул монаху руку. – Ты был к нам добрее, чем можно ожидать от Христова служителя, – неохотно признал он. – Да будет мир между нами.
Монах медленно улыбнулся и взял протянутую руку. Бренд чуть успокоился. В последний раз попрощавшись с монахом, муж и жена вышли на улицу и направились вниз по дороге.
В этот день Бренд, Грольф и их матросы начали усердно разыскивать Торхолла Храброго. Если он сейчас на Острове Льда, Бренд найдет викинга.
Лишь к вечеру следующего дня удалось узнать, что Торхолл сейчас находится в большом доме у самого порта.
Они пришли в дом, где, по слухам, можно было увидеть Торхолла. Оттуда неслась громкая музыка, раздавались оглушительный смех и оживленные голоса.
– Огромное здание, – заметил Арни. – Может, там собралась большая компания.
– Да ты, кажется, боишься, парень? – съехидничал Олаф.
– Nej, – покачал головой юноша, – наоборот, повеселимся.
И, широко улыбнувшись, добавил:
– Люблю хорошую драку! Олаф одобрительно кивнул.
– О чем вы? – рассеянно спросил Бренд, думая о предстоящей встрече.
– Ни о чем, – успокоил Олаф, потянувшись за висевшим у пояса кинжалом. – Мне тоже по душе настоящая драка.
– Верно, – ухмыльнулся Бренд, – верно.
Но Уинсом показалось, что муж думает совсем о другом.
Они, не скрываясь, приблизились к дому. Уинсон ожидала, что муж проявит некоторую осторожность, но тот шагнул к парадной двери, открыл ее и переступил порог. Уинсом нерешительно последовала за мужем. Сзади выступали Грольф с двумя матросами. Вновь прибывшие подозрительно озирались, сжимая рукоятки кинжалов.
