Она обняла юношу, приветливо кивнула матросам, пригласила устраиваться Поудобнее и подвинула скамейку Торхоллу Храброму.
– Садись.
Уинсом почувствовала, что немного успокаивается. Почему-то стало понятно, что эта старуха поможет ей ухаживать за больным.
Позже, когда они поужинали бараниной, сыром, пахтой и пивом, мужчины, удовлетворенно отдуваясь, начали обсуждать, что делать дальше.
– Не можешь же ты так открыто появиться в доме дяди, – горячо возражал Олаф.
– Почему нет? – спрашивал Бренд так небрежно, словно говорил о погоде.
– Во-первых, это опасно, во-вторых – неразумно.
– Конечно, опасно, – вмешался Арни.
– С каких пор тебя волнует опасность, парень? – хмыкнул Бренд.
– Можно я пойду с тобой? – осведомился Арни, широко улыбаясь.
– Nej, – засмеялся Бренд, – я пойду один.
– Ну уж не дождешься, – объявил Олаф. – Я отправляюсь с тобой.
– И я, – отчетливо добавила Уинсом. Мужчины как по команде обернулись к ней. Она не мигая глядела на них, упрямо подняв подбородок.
– Я последую за Брендом хоть на край света.
– Неплохая мысль, – кивнул Грольф, ухмыляясь. – Будешь следить, чтобы не попал в беду.
Бренд сурово нахмурился, но Грольф, ничуть не обеспокоившись, добавил:
– И поскольку у нас такая теплая компания…
– Только не говори, что решил присоединиться, – застонал Бренд.
– И не только я. Моя команда тоже.
Бренд закрыл лицо руками и в отчаянии покачал головой.
– Да и мне бы не мешало отправиться к ярлу, – вставил Торхолл Храбрый.
Бренд мгновенно вскинулся.
– Ты – единственный, кого я намеревался взять с собой, – мрачно заметил он. Торхолл с усилием выдавил улыбку. Еда на его тарелке осталась нетронутой, и сердце Уинсом сжалось.
– Бренд! – сказала она. – Торхолл устал. Не мог бы ты…
Бренд поднял руку.
– Никаких отговорок, Уинсом. Он идет со мной.
Уинсом встревоженно посмотрела на Торхолла Старик морщился от боли, хватаясь за живот.
– По-моему, – вмешалась Ольга, – ему никуда не следует идти. Этот человек страдает, Бренд Бьорнсон. – Она пронзила Бренда негодующим взглядом. – Я напою его отваром, который принесет облегчение. Ни к чему брести через холмы до дома ярла. Он может и здесь остаться.
Бренд вздохнул.
– Я гонялся за этим человеком чуть не по всему свету и не собираюсь расставаться с ним из-за ваших капризов.
– Все будет в порядке, – заверила Ольга. Уинсом широко раскрыла глаза, поражаясь храбрости, с которой старая женщина посмела обращаться с Брендом. – Прикажи матросам охранять его. Он никуда не убежит, особенно после настоя, которым я его напою.
Она обернулась к Торхоллу, внимательно наблюдавшему за происходящим сквозь полузакрытые ресницы.
– Будешь спать, как младенец.
Бренд вздохнул, поняв, что потерпел поражение.
– Ладно, – согласился он, – но если Торхолл улизнет…
Ольга отмахнулась скрюченной рукой.
– Не улизнет.
И, поднявшись, приказала здоровенным матросам:
– Ну-ка за работу! Помогите-ка мне убрать со стола!
И те, как ни странно, с готовностью повиновались. Позже Уинсом подошла к старухе, рывшейся в сундуке в поисках тюфяков и одеял для гостей.
– Торхолл Храбрый очень болен, – шепнула она. Ольга выпрямилась.
– Очень? – переспросила она, пристально вглядываясь в Уинсом блестящими глазами.
– Он умирает, – призналась Уинсом. – У него то, что мы, индейцы, называем «изнуряющей болезнью».
Ольга, пожав плечами, вновь вернулась к своему занятию.
– Но он пока еще жив.
Уинсом пристально взглянула на старуху.
– Разве ты не слышишь?! – воскликнула она. – Он умирает. Но Торхолл – единственный свидетель, который может обелить имя Бренда, но дни его сочтены.
Ольга прекратила рыться в сундуке и снова выпрямилась.
– Я слышала тебя, – выдохнула она наконец. – Но сам Торхолл выбирает, что лучше для него – умереть или жить.
Уинсом покачала головой. Она думала, что нашла кого-то, кто согласится помочь, но жестоко ошиблась. Женщина отвернулась, стараясь скрыть навернувшиеся на глаза слезы.
Ольга задумчиво смотрела вслед красивой женщине, идущей к Бренду через всю комнату. Потом старуха снова нагнулась, добралась до самого дна сундука и вытащила узелок с сухими травами. Удовлетворенно улыбаясь, она подошла к очагу и поставила на огонь горшок с водой.
Чета стариков настояла на том, чтобы уступить кровать хозяину дома с молодой женой. Уинсом и Бренд провели эту ночь в удобной постели, хотя в комнате было слишком тесно, а громкий храп матросов и бесцеремонный пес, явно считавший кровать своей собственностью, не дали новобрачным заняться любовными играми. Взявшись за руки, Бренд и Уинсом мирно уснули.
Утром, когда Уинсом открыла глаза, Бренда уже не было. Он, Грольф, Олаф и Арни отправились к ярлу Эйольфу, оставив в доме Торхолла Храброго с тремя матросами, Уинсом и стариками.
Уинсом радостно улыбалась в. потолок, довольная, что наконец-то распростилась с непрерывной качкой и спокойно отдохнула на твердой земле. Она чувствовала себя настолько полной сил, что быстро поднялась и начала помогать Ольге убирать дом и готовить. Верная своему слову, старуха напоила Торхолла сонным зельем, и тот все еще не проснулся.
