Товарищ убитого ошарашенно отступил. На его лице отразилась растерянность, и он невольно, словно ища поддержки, взглянул туда, где стоял Дайтон. Тот шагнул вперед. Филип различил на фоне пожара могучую фигуру воина. Лица его он не видел, так как, пока шла схватка, Дайтон успел снять с поверженного воина шлем и нахлобучить его на себя. Филип видел лишь сверкающие сквозь прорези забрала глаза да светлую бороду в подпалинах.
Дайтон присел, не опуская лица, и потянул к себе меч обезглавленного воина. Это прибавило мужества другому ратнику, и схватка возобновилась.
Новый противник заставил Филипа рассвирепеть, и он, точно распалившийся зверь, первым бросился на воинов. Вновь скрестились мечи. Филип несколько потеснил нападавших, и теперь они сражались, охваченные огненным дыханием горящих домов. Сталь мечей ловила и отражала отблески пожара. Появились зрители. На схватку смотрели молча. Даже тогда, когда один из воинов, сраженный рукой Майсгрейва, медленно осел на землю.
Теперь Филип бился только с человеком в шлеме. Он оказался опытным и необычайно сильным противником. Парировав выпад Майсгрейва, он нанес коварный удар – сверху вниз и немного наискось. Однако удар пришелся прямо по лезвию меча, которым искусно защитил себя Филип.
«Именно так он мог рассечь меня от ключицы до подреберья, – мелькнула у рыцаря мысль. – Какой выпад! – И тут перед глазами у него на мгновение встали разрубленные таким же ударом тела Угрюмого Уили и Молчаливого Эдмунда. – Силы небесные! Неужели это тот человек, что следует за нами? Кто же это такой?»
Но не успел Майсгрейв ринуться в атаку, как столпившиеся вокруг зрители невольно закричали. Оба воина замерли и в следующий миг бросились в разные стороны. Огромный, целиком объятый пламенем дом с гулом осел и наконец рухнул на тот пятачок, где они только что сражались. Гигантский столб искр и пылающих головней вихрем ушел к небу. Люди шарахнулись – их обдало нестерпимым жаром. Филип стоял, заслонясь ладонью от огня и пытаясь разобрать, что же там, за стеной огня. Успел ли уйти его противник или же его погребла огненная лавина?
Он отдышался и только теперь обнаружил, что небо над городом посветлело. Наступало утро. В этой части города пожар был остановлен и почти потушен. Меж дымящихся руин сновали какие-то фигуры, вороша угли, в надежде отыскать что-нибудь стоящее. В конце длинной улицы, куда пожар не докатился, у фасада каменного здания городской больницы для бедных монахини укладывали зашитые в саваны трупы тех, кого не пощадила эта ночь. Майсгрейв, все еще сжимая рукоять меча, отер потный лоб и, переступая через дымящиеся бревна, отправился разыскивать своих людей.
В это время в южной части Линкольна все еще бушевало пламя. Анна Невиль, Бен и Оливер, стоя в длинной цепочке людей, передавали друг другу ведра с водой. Анна окончательно успокоилась. Бен заставил ее потрудиться, и верно – усталость сняла возбуждение.
Однако раздавшиеся позади душераздирающие вопли заставили их оглянуться. Большой дом в три этажа был объят пламенем. Но наверху, под самой крышей, в распахнутом окне виднелась едва различимая фигурка ребенка лет трех-четырех. Малыш кашлял от дыма и отчаянно вопил, потрясая от ужаса крохотными ручонками. Его мать внизу удерживали несколько человек. Волосы женщины разметались, она рвалась из их рук и отчаянно голосила:
– Пустите меня! Пустите! Джонни, мальчик! Горе мне!
Анна в ужасе замерла.
– О, Матерь Божья!
Девушка бросилась к несчастной женщине, заметалась, не зная, что предпринять. Малыш, задыхаясь, бился в оконце. Пламя гудело. Почти весь первый и второй этажи были объяты пламенем. Войти в дом казалось немыслимым. Анна опустилась на колени и принялась горячо молиться.
Какой-то человек прошел мимо нее и приблизился к рыдающей матери. Это был Бен.
– Эх ты, наседка! – грубо сказал он. – Тряпье вынесла, а дитя бросила. Бог тебя покарал!
Женщина, заламывая руки, стонала. Бен оттолкнул ее и, подняв с земли войлочную попону, накинул на себя. Затем повернулся к сыну, стоявшему рядом с ведром воды:
– Облей меня, Оливер!
– Что вы задумали, отец?
– Облей меня целиком!
Юноша повиновался. В тот же миг Бен, перекрестившись, кинулся в огонь. Рухнула какая-то балка, закрывая проход за ним. Оливер метнулся было за отцом, но жар пламени остановил его. Юноша кружил перед домом, словно желая найти лазейку. В конце концов кто-то схватил его за локти и оттащил от огня. Это был Фрэнк Гонд.
Пламя в доме выло и стонало, как зверь, у которого хотят отнять добычу. Столпившиеся внизу люди напряженно ожидали развития событий. Многие шептали молитвы. Мать ребенка, всем телом подавшись вперед, с надеждой и страхом глядела на окно, в котором еще виднелась фигурка малыша. Вдруг рядом с ним показалась закутанная в попону фигура Бена. Схватив дитя, он скрылся с ним в пламени. Все это произошло в одно мгновение.
