– Филип! – в отчаянье закричала девушка. Она вырывалась, кусалась, царапалась. Ей заломили локти, и сразу вслед за тем кто-то рухнул на нее, свалив на землю, но руки ее освободились. Воспользовавшись этим, она откатилась в сторону, выхватила кинжал и, когда рядом оказался чей-то темный силуэт, с силой погрузила его в живую плоть.
– Миледи!..
Человек рухнул перед ней на колени и стал заваливаться на бок.
Девушка похолодела.
– Сэр Хьюго!
Она склонилась над ним. Деббич тяжко хрипел. Анна подхватила его, попыталась поднять. Сквайр слабо застонал. Поблизости раздался сильный голос Майсгрейва:
– Леди Анна!
– Сюда! – крикнула девушка.
Одним прыжком он оказался рядом, на ходу зарубив подбежавшего лучника.
– Скорей, миледи!
– Помогите сэру Хьюго.
Филип поднял Деббича как ребенка. Гарри подвел Кумира, и Майсгрейв, перекинув раненого через холку, вскочил в седло.
В это время целый отряд вооруженных лучников показался у ворот. Где-то совсем рядом звучали команды Фокенберга:
– Они еще не успели опустить мост! Вперед!
Анна вскочила в седло и вдруг с яростью пустила лошадь на подбегавших лучников.
– Назад, твари! Назад, если не хотите, чтобы великий граф Уорвик гирляндами развешал вас по стенам замка! Как смеете вы нападать на меня – вашу хозяйку и госпожу?
Анна сама удивилась, какой у нее сильный и звонкий голос, как грозно и властно он прозвучал. Лучники невольно замерли в нерешительности. Однако сзади их подгонял Фокенберг:
– Если хоть один из вас ослушается, тот не увидит восхода солнца. Хватайте же ее! Помните, что она несовершеннолетняя и власть принадлежит мне!
Впрочем, когда оторопевшие ратники кинулись вперед, было уже поздно. И хотя мост еще не коснулся противоположного берега рва, беглецы, пришпорив коней, пронеслись по нему и принудили их совершить головокружительный скачок во тьме.
Они не заметили, когда кончился дождь. Нахлестывая коней, они скакали через покрытое мраком пространство, стремясь оказаться как можно дальше от замка. И хотя перед побегом Анна с Деббичем основательно изрезали всю конскую упряжь, это не означало, что в замке не найти ни уздечек, ни седел. А Фокенберг сейчас в таком состоянии, что готов хоть пеший броситься в погоню.
Анна оглянулась через плечо и подъехала к Майсгрейву.
– Как сэр Хьюго?
– Без сознания. Потерял много крови. Надо перевязать.
Анна вздохнула.
– Дотянем до леса. Нам бы только добраться до леса!
За все время они сделали лишь одну остановку, чтобы поудобней устроить Деббича, и теперь он сидел позади Майсгрейва, прикрученный к нему ремнями. Голова сэра Хьюго безжизненно свешивалась на плечо рыцаря.
Анна скакала впереди, указывая дорогу. Порой она оглядывалась на свой маленький отряд. Воины были без доспехов, и от отсыревшей одежды валил пар, кожаные подкольчужницы издавали резкий запах. Они миновали небольшое селение, откуда им вслед понесся собачий лай. Переправившись через Эйвон, отряд двигался в сторону древнего Арденского леса и замедлил ход, лишь когда оказался под его густыми кронами.
В лесу было тихо. Между деревьев стелился густой молочно-белесый туман. Проехав немного по едва заметной тропе, Анна остановилась на небольшой поляне. Из пелены тумана выступил огромный древний дуб с могучим, расщепленным вверху стволом. Остановившись у его подножия, Анна соскочила с седла и достала из дупла дуба кожаную сумку.
– Здесь кое-что в дорогу, – торопливо объяснила она. – Уложите сэра Хьюго, я перевяжу его.
Она опустилась на колени перед раненым. Филип расшнуровал его куртку, а Гарри посветил им зажженной валежиной, сырой и сильно дымившей.
При первом же взгляде на открывшуюся рану Майсгрейв понял, что она смертельна. Небольшое трехгранное отверстие располагалось близ сердца, к тому же явно было задето легкое, и при каждом вздохе выступавшая кровь стекала темной струйкой. Вся одежда на груди Деббича уже была пропитана ею.
Анна торопливо рвала полотно на бинты. Майсгрейв коснулся ее плеча.
– Не стоит, миледи. Ничто уже не поможет.
Рука Анны замерла, глаза расширились. Закрыв ладонями лицо, она разрыдалась.
– Это я его убила! О Пречистая Дева, я убила единственного человека, который, не убоявшись гнева Фокенберга, оказал нам помощь! Где были мои глаза! Ведь если бы не он… Я бы ничего, ничего не смогла сделать для вас в одиночку. За мной все время следили… О, какая рана, какая страшная, глубокая рана! Откуда в моих руках взялось столько силы, чтобы так вонзить кинжал?..
Она зарыдала еще сильнее. Неожиданно раздался слабый голос раненого:
– Видно, такова воля Божья!
Все невольно замерли. Хьюго Деббич открыл глаза.
– Это не вы, миледи, это сам Господь направлял в тот миг вашу руку, чтобы покарать предателя.
Анна перестала плакать, лишь слабо всхлипнула:
– Что вы говорите, сэр?
Хьюго Деббич не мигая смотрел на нее.
– Вы лучшая из дома Невилей, миледи. Вам присущи доброта, великодушие и благородство. Вы смелы и прекрасны. Для меня великая честь, миледи, что в путь вы взяли имя Деббича. Может, это и к лучшему, что мне довелось пасть от вашей руки, так и не совершив того, что я замыслил.