Возмущенные возгласы сопровождали действия стражников, когда они поднимали покрывала на головах девиц или нагло заглядывали им в лица, определяя цвет глаз. Какая-то знатная дама в богатом портшезе была так оскорблена, что разрыдалась, но начальник стражи, извинившись, сказал, что глаза у нее зеленоватые, – следовательно, она не может покинуть Лондон без особого распоряжения герцога Глостера.
Внимательно разглядывали стражники и молоденьких пажей и оруженосцев. И не только разглядывали. Анна едва не прыснула со смеху, заметив, как стражи бесцеремонно запускают им руки между ног, чтобы убедиться в наличии принадлежностей их пола. Кое-кто в гневе хватался за кинжалы, так что страже приходилось быть начеку.
На Дороти и Анну не обратили внимания, но оттеснили в сторону, пока разбирались с остальными. Пришлось ждать. Сердце у Анны билось, как у пойманного зайца. Она испуганно выглядывала из-за широкой спины Дороти.
В это время произошло какое-то замешательство. Ратники вдруг подобрались и потеснили собравшийся люд. Анна оглянулась, и сердце у нее упало.
Прямо на них во главе небольшого отряда на белом скакуне ехал Ричард Глостер. Он небрежно держал поводья одной рукой, тусклый свет дня лежал на золотом шитье его плаща. Иссиня-черные волосы герцога спадали ниже плеч, а на лице его явственно читались раздражение и усталость.
– Ну? – коротко спросил он у начальника стражи.
Тот ел глазами герцога, отставив руку с железной пикой.
– Задерживаем всех подозрительных, милорд. Ни один человек, который хоть мало-мальски похож на них, не покинул Лондон.
Герцог утомленно кивнул. Он обвел тяжелым взглядом теснившуюся у стен толпу. Все головы смиренно склонились в поклоне. Было нечто в угольно-черных глазах этого увечного принца, что заставляло чтить его. Одна Анна осталась стоять как завороженная, оцепенев от страха. Никого и никогда не боялась она больше, чем Ричарда Глостера. При одном лишь воспоминании об их встрече в Киркхейме она испытывала леденящий ужас. Однако та встреча, как и письмо, которое она тайком прочла, раскрыли ей подлинную сущность жестокого герцога, не ведающего ничего святого. И сейчас, когда она увидела Ричарда почти вплотную, ей показалось, что пути к спасению нет. Этот человек схватит ее, она станет его пленницей, его вещью, рабой, и все усилия пойдут прахом.
Пронзительные глаза Ричарда, шарившие в толпе, наконец остановились на ней. Он глядел на нее не отрываясь. Анна была близка к обмороку. Его глаза словно прожигали ее насквозь.
В этот миг Дороти грубо толкнула ее локтем в бок:
– Да кланяйтесь вы, тетушка! Крест честной, ведь это же перед нами сам Ричард Йоркский, брат нашего доброго короля, храни его Господь!
И, нажав рукой на шею Анны, она заставила ее согнуть спину.
– Совсем выжила из ума старая! – ворчала Дороти так, чтобы все вокруг ее слышали. – Ни принцев, ни святых отцов от простых смертных не отличает. Скорей бы уж Всевышний прибрал ее, а то зажилась на мою голову.
Анна стояла, склонившись в поклоне. Совсем близко она видела атласно-белые бабки скакуна герцога. «Сейчас меня схватят… Сейчас меня схватят…» – в панике твердила про себя девушка.
Но вот конь переступил с ноги на ногу и, понукаемый всадником, двинулся прочь. За ним последовали и другие.
Дороти потащила Анну.
– Да что с вами, тетушка? Хотите, чтоб лорды затоптали вас?
Анна все еще пребывала в трансе. Как сквозь сон она воспринимала ворчанье Дороти, слышала, как та говорила стражнику:
– Это моя тетка Мэг. Совсем от старости из ума выжила. Хочу отвести ее к сестре в Перфлит. Ох, и намаялась я с ней!..
– Проходите, не задерживайтесь, – донесся хриплый простуженный голос стражника.
Все остальное было похоже на чудо. Толпа, дорога под уклон, деревянные домики, над которыми высились стены старого аббатства. Анна вдруг ощутила вольный запах полей. По дороге, скрипя, тянулась груженная горшками телега, мальчик в заплатанной одежде гнал гусей. На холме сквозь марево тумана проступали крылья мельниц. Лондон остался позади!
Анна повернулась к своей провожатой:
– Я никогда не забуду того, что ты для меня сделала!
Толстуха поспешала рядом и сердито сопела. Лишь когда они остались на дороге одни, она заметила:
– Клянусь Святой Доротеей, когда вы стояли столбом и пялились на горбатого Дика, мне показалось, что я уже чувствую веревку вокруг своей шеи. И что это с вами стряслось? Ну-ну, не реветь, а то все краски расплывутся.
Затем они долго шли вдоль Темзы, пока не свернули в ольховые заросли на берегу, где близ заброшенной мельницы их ожидал с лошадьми Перкен. Ни лодочника Джека, ни Майсгрейва, ни Фрэнка еще не было. Перкен успокаивал Анну:
– Шуточное ли дело, миледи, пройти под водой! А ведь им придется миновать посты, пройти под мостом, мимо доков. Джек-то выведет их, но не так скоро, как вам хочется.
Анна торопливо смыла грим, затем с наслаждением переоделась. Рядом, в корзине Дороти, лежали одежда и меч Майсгрейва. Девушка коснулась его рукояти. Где-то теперь его хозяин?..