Барон повернулся к одному из своих ратников, и тот с усмешкой протянул ему мешок. Шенли запустил в него руку и извлек страшный предмет. Это была отрубленная голова Патрика Лейдена.
Среди спутников Майсгрейва произошло какое-то движение, но сам рыцарь оставался недвижим. Он не отрываясь глядел на голову Патрика, на остекленевшие глаза, на кровоподтеки вокруг рта и глаз. Ветер шевелил соломенные волосы, выпачканные кровью.
Барон Шенли захохотал и с размаху швырнул голову в трясину.
– Вас ждет та же судьба! Шенлийские трясины станут вашей могилой, и ни одна живая душа не узнает, как нашел свой путь в ад знаменитый рыцарь Бурого Орла. Мы искромсаем вас на куски, раздерем, утопим в грязи и…
– Довольно! – перебил его Майсгрейв. – Если сиятельному барону не угодно уничтожить нас словами, думаю, что самое время скрестить оружие.
Улыбка сошла с лица барона. Он опустил забрало и, перехватив меч, бросился на Майсгрейва. Следом хлынули на островок и его ратники.
Спутники Майсгрейва стояли несокрушимой скалой. Лязг мечей, яростные вопли, ржание коней – все это оглушило Анну. Сжимая в руках арбалет, она внимательно следила, чтобы никто не обошел отряд с фланга.
Однако зыбкая почва под ногами людей барона сыграла свою роль. Кони храпели и пятились. То один, то другой ратник оказывался в стороне, увязая в гибельной трясине, и помощи там ждать было неоткуда.
Анне уже довелось выпустить несколько стрел, однако она старалась держаться в стороне от схватки. Она невольно дивилась веселой ловкости Гарри Гонда, орудовавшего длинным двуручным мечом, изумительному искусству Оливера, который, уложив нескольких ратников барона, не получил ни единой царапины, и мощи Фрэнка, помахивавшего тяжелой секирой, как молотильщик на гумне. Но центром всего был поединок между Майсгрейвом и Мармадьюком Шенли. Барон нападал с яростью, Майсгрейв держался спокойно, ловко прикрываясь и делая смелые выпады. Их кони кружили на месте, кусая друг друга.
Анна невольно замерла, когда сэр Мармадьюк, приподнявшись на стременах, нанес Майсгрейву удар сокрушительной силы. Рыцарь успел прикрыться щитом, верхний край которого при этом прогнулся и треснул. Меч скользнул, правый наплечник рыцаря упал на землю вместе с разрубленным и окровавленным ремешком. В тот же миг меч Майсгрейва, рассекая воздух, обрушился на противника, и Мармадьюк Шенли, едва успевая парировать удары, был потеснен с островка.
Анна увидела, как в это же время двое воинов барона напали на Большого Тома, сражавшегося на самой кромке суши. Том отчаянно отбивался, отбросив в сторону щит и ловко орудуя коротким широким мечом и тяжелой палицей. Он свалил одного из противников, но другой, увернувшись от его меча, ранил секирой лошадь Тома. Животное поднялось на дыбы и, обливаясь кровью, рухнуло в зеленую гущу трясины. Большой Том оказался по пояс в болоте. Он торопливо стал сбрасывать с себя тяжелые наплечники и каску, но с каждым движением погружался все глубже.
– Держись, Томми! – крикнул Малый Том и, забыв о грозящей ему самому опасности, спрыгнул с коня и кинулся спасать побратима.
В тот же миг латник, который только что ранил лошадь Большого Тома, занес секиру. Анна ахнула. Страшный удар снес голову Малому Тому. Голова покатилась под копыта коней сражавшихся, а фонтан крови ударил из перерубленных артерий. Маленькое тело с шумом упало в воду.
– Том! – неистово завопил Большой Том, барахтаясь в трясине.
Зыбкая почва подалась, и он погрузился по плечи.
Анна прицелилась. Раздался сухой щелчок спущенной тетивы – и тяжелая оперенная стрела пронзила горло латника с секирой. Хрипя, он тяжело рухнул в замутившуюся от крови и ила воду.
Девушка спрыгнула с коня и кинулась к берегу.
– Держи, Том!
Она бросила ему конец пояса. Том протянул руку, но до пояса не достал. Анна зашла поглубже и, держась за кусты, снова кинула утопающему пояс. Том рванулся, но лишь еще глубже ушел в трясину.
– Спокойно, спокойно, – твердила Анна, в то время как над ее головой рубился с противником Шепелявый Джек.
– Господи Иисусе! – вдруг завопил Большой Том. – Смилуйся надо мной! Иисусе!..
В ту же секунду его поглотила трясина. Анна видела, как голова Тома исчезла с поверхности, как заколыхалась темная вода. Взвизгнув, девушка кинулась обратно. Сапоги увязли, чье-то окровавленное тело рухнуло сверху, и Анна совсем близко увидела незнакомое бородатое лицо, искаженное предсмертной судорогой. Девушка поспешно отползла, только теперь обнаружив, что воины барона уже не рвутся в бой, а на узком перешейке сражаются лишь сэр Мармадьюк и Филип Майсгрейв.
Удары и выпады следовали один за другим. Внезапно лезвие скользнуло, и меч обрушился на голову Майсгрейва. Стальной шлем выдержал, но на миг все поплыло у него перед глазами. Барон снова замахнулся, и Майсгрейв лишь чудом парировал этот удар.