Все тотчас бросились к лошадям. И тут случилось непредвиденное. Несколько крестьян, которые до сего времени миролюбиво помогали Оливеру привязать лошадей, вдруг повытаскивали Бог весть откуда длинные колья и загородили воинам дорогу. Их было втрое больше, но Филипа это нисколько не смутило.
– Прочь, грязные свиньи! – рыцарь выхватил меч и описал им такую сверкающую дугу над головой, что крестьяне оторопели.
Однако двое из них успели-таки перерезать поводья, которыми были привязаны лошади, и, вскочив на них, поскакали прочь. Остался только Кумир, который, почувствовав на
спине чужого, взметнулся с ржанием на дыбы и сбросил незадачливого седока.
Филип поймал коня, но не садился в седло, не в силах покинуть соратников.
– Поспешите, сэр! – крикнул Фрэнк Гонд. – У вас послание короля. Вы обязаны!
Филип вставил было ногу в стремя, но, заметив уже приблизившийся отряд, покачал головой:
– Поздно!
Сжав рукоять меча, он вместе со своими людьми занял позицию спиной к стене.
Между тем отряд, громыхая железом, остановился, но – странное дело! – никто не спешился, не обнажил меча, лишь возглавлявший воинов рыцарь поднял забрало и внимательно оглядел прижавшуюся к стене жалкую кучку храбрецов.
– Если не ошибаюсь, передо мной сэр Филип Майсгрейв, рыцарь Бурого Орла, победитель Йоркского турнира?
– Вернее не скажешь.
И тогда рыцарь внезапно улыбнулся. У него было красное обветренное лицо с крупным бугристым носом и густыми, сросшимися бровями. Он не спеша вытащил ногу из стремени И легко покинул седло.
– Позвольте представиться. Я сквайр Хьюго Деббич, и мне от имени милорда Фокенберга поручено пригласить вас в Уорвик-Кастл к вечерней трапезе.
Филип недоуменно переглянулся со своими людьми.
– Простите, сэр Деббич, я не расслышал… Вы, кажется, сказали, что нас приглашают к вечерней трапезе?
– Именно, сэр рыцарь. Наместник Уорвикшира, благородный лорд Томас Фокенберг приказал проводить вас и остальных господ в замок, где их ждет гостеприимный кров, добрый ужин и мягкая постель. И, признаюсь вам, сэр рыцарь, я и мои люди изрядно утомились, прежде чем нагнали вас. Да и не только мы.
Уже с полудня всему Уорвикширу стал известен приказ разыскать вас, даже назначена награда тому, кто вас обнаружит. Но эти вилланы, как я погляжу, приняли вас за врагов.
Он усмехнулся, но все же бросил толпящимся поселянам пригоршню монет.
– А теперь, сэр благородный рыцарь, я провожу вас, ибо милорд и… Одним словом, клянусь ранами Спасителя, вы не пожалеете, что приняли это приглашение.
Майсгрейв не знал, что и подумать. Стоявший перед ним воин был настроен миролюбиво, в его речах не было и намека на вражду. Однако Майсгрейв охотнее уклонился бы от этого предложения. Впрочем, сила была не на его стороне, не говоря уже о том, что приглашение было передано столь учтиво, что просто нелепо было бы хвататься за меч.
– Я следую за вами, сэр, – сказал Филип.
Он вскочил в седло, а крестьяне поймали и привели лошадей его спутников. Теперь, узнав, что чужаки не враги их лорда, они улыбались и были услужливы.
Когда уже тронулись в путь, Филип обратился к Хьюго Деббичу:
– Простите, сэр, но мне говорили, что вы находитесь во Франции при графе Уорвике?
Легкая тень промелькнула по лицу сквайра, но он заставил себя улыбнуться.
– Да, я долгое время был с Делателем королей. Но вот уже два месяца, как вернулся в Англию и теперь состою при дворе лорда Фокенберга.
Майсгрейв кивнул.
– Но тогда ваш сын Алан…
Хьюго Деббич внезапно расхохотался.
– О, сэр Майсгрейв, моего сына действительно зовут Алан. Однако, ради всех святых, не задавайте мне больше никаких вопросов. Когда мы прибудем в замок, вы все поймете сами. Пока же я прошу великодушно простить меня, если не смогу ответить на некоторые ваши вопросы. И, снова рассмеявшись, он крупной рысью понесся вперед.
Уорвик-Кастл был грозной старинной крепостью. Он возвышался над зеркально тихими водами реки Эйвон, отражаясь в их поверхности всей своей величественной громадой из светлого камня. Высокие стены с мощными куртинами[35], щелевидными бойницами и барбаканами окружали замок, придавая неприступный, но вместе с тем величественный и благородный вид.
Это впечатление еще больше усиливалось благодаря колоссальным монолитам башен замка, каждая из которых была словно увенчана короной на светлых зубьев. Башни были воздвигнуты еще при первых королях нормандской династии, а вокруг них теснились постройки, сооруженные при более поздних владельцах, поэтому рядом с суровыми твердынями теснились грифельные крыши, всевозможные резные башенки, легкие флюгера и, наконец, стройная галерея с длинными рядами стрельчатых окон, построенная совсем недавно.
К замку через реку вел мощный каменный мост
