— О, как ты смеешь! — взвизгнула она. — С меня достаточно! Я не позволю больше оскорблять меня, клянусь. Бей меня, насилуй, швыряй за борт. Но хватит оскорблений!
Он все еще не сводил с нее глаз. К ее удивлению, его взгляд был не таким уж жестоким. Он откинулся назад, словно нуждался в поддержке стены, чтобы сдержать себя.
— Мой? — это был чуть слышный шепот, сбивчивый и жаркий.
— Твой! — воскликнула она в ответ.
Пальцы его сжались на ее теле.
— Поклянись!
— О! — воскликнула она с вновь вспыхнувшей яростью, вырываясь, чтобы встать. Но никогда в жизни она не ощущала в нем большего напряжения, большей беспощадности. — Поклянись! Ты хочешь, чтобы я поклялась! Что бы я ни говорила, ты не веришь ни одному моему слову, так зачем, во имя Господа, я стану клясться? Отпусти меня! Я предпочту сама прыгнуть к акулам, чем терпеть это еще хоть одну минуту.
Но он не собирался отпускать ее. Серебристый взгляд все еще обжигал ее глаза.
— Мальчик или девочка? — спросил он.
— Тебя не…
— Мальчик или девочка? — проревел он.
— Сын, — пробормотала она.
Внезапно его хватка ослабла.
— Мой? У меня есть сын?
Она уперлась в его грудь, решив, что наконец-то сможет вырваться. Он не стал ее удерживать. Она поднялась, подскочила к столу и обошла его. Но он все еще, казалось, был слишком изумлен, чтобы следовать за ней.
Или, возможно, это не имело значения. Если он захочет ее, ему необходимо лишь шагнуть вокруг стола. И он знал это.
— Сын? — повторил он едва слышным шепотом. — И он жив и здоров?
Она не хотела, чтобы так потеплело у нее на душе. Она не хотела ничего прощать ему, пока он об этом не попросит.
Он потряс головой, словно все еще не мог вполне понять ситуацию.
— Сколько ему?
— Девять месяцев и несколько дней, — неохотно ответила она.
Потом он встал. Роза нервно попятилась, но он не пошел к ней. Он открыл ящик письменного стола, потом другой, и нашел там то, что искал. Это была бутылка со спиртным. Он потянулся к жестяной кружке рядом с ней, потом неразборчиво что-то пробормотал.
Потом сделал огромный глоток из бутылки, вздрагивая, пока огненный напиток жег ему пищевод.
— Сын, — задумчиво повторил он.
Может быть, он считал. А может быть, понял, что скорее всего ребенок должен быть от него.
Роза поняла, что наступил наилучший момент для заключения соглашения, и очень спокойно сказала:
— Видишь, я не могу ехать с тобой в Англию. Я должна вернуться домой. Он еще так мал. Я не могу просто оставить его.
— Ты оставила его, чтобы отправиться в эту поездку! — резко напомнил он.
— Я собиралась сразу вернуться.
— А! А что же сэр Уэсли, самый подходящий кандидат в мужья?
— Уверяю вас, милорд Дефорт, я путешествовала ради дела! У меня есть один муж, и этого горя мне определенно хватит на всю жизнь!
— А! — пробормотал он.
— Я должна вернуться домой, к Вуди!
— К кому? — резко спросил он.
— Вуди. Ребенок.
— Ты назвала моего сына — будущего герцога Вертингтона — Вуди? — недоверчиво произнес он.
Она вздохнула.
— Его имя — Пирс Вудбайн Дефорт. Мы зовем его Вуди.
— Вуди.
— Я не могу ехать в Англию! — настаивала она.
— Его дом — замок Дефорт! — резко заявил он.
Поспешно опуская глаза, она прикусила губу. Конечно, в данный момент власть определенно у него в руках. Хочется ли ей разбить о его голову бутылку? Нет, она намерена постараться сдержать себя.
— Я сказала вам, милорд, ему всего лишь девять месяцев! Я всегда планировала отвезти его в Англию. Я действительно не хочу рисковать здоровьем крошечного младенца в таком долгом путешествии. Я только хотела, чтобы ему исполнился хотя бы год, прежде чем мы отправимся. Если вы не верите мне, можете спросить капитана Нименса. Предполагалось, что он будет моим капитаном, когда я буду готова ехать с Вуди. И если вы сомневаетесь…
Она внезапно замолчала. Джеффри мог бы сказать ему! Джеффри мог бы рассказать ему о бесконечных часах, проведенных ею в ожидании аудиенции у короля, и о том, как она старалась обелить имя Пирса.
Но Джеффри с ней не было. Вместе с Гартом он был в Англии, они оба заботились о замке Дефорта, кораблях, английских поместьях.
— Если я сомневаюсь в чем? — набросился он.
Она сердито покачала головой.
— Мне больше нечего вам сказать!
Он погрозил ей пальцем.
— Вам, миледи, еще о многом придется рассказать мне!
Но с этими словами он снова устремился из каюты. Она попыталась побежать за ним.
— Пирс!
Он обернулся, останавливая ее.
— Вы понимаете, что делаете, пытаясь выбежать на палубу полуодетой?
Она стояла совершенно неподвижно, снова взрываясь.
— О, это великолепно! Вы в клочки разодрали мое платье, а теперь обвиняете меня в неприличном поведении? О Боже, поделом вам, если я разденусь догола и спляшу на палубе!
Он схватил ее за запястье и притянул к себе.
— Еще одна подобная угроза, миледи, и вы окажетесь там, обнаженная, привязанная к мачте, поверьте мне! Вы попробуете вкус плетки-девятихвостки!
— Вы не посмеете! — с вызовом сказала она.
— Не искушай меня! Теперь я смею почти все, любовь моя!
— Не искушать! Боже мой, Пирс! Мне уготовано место в раю только за то, что мне приходится терпеть тебя!
Он заставил ее вернуться и вышел из каюты.
