Равена в первый момент удивилась, но спорить не стала. Ей даже было любопытно, кто же это — тот человек, с которым хочет познакомить ее Рил?
Комнатка, в которой они оказались, была такой же маленькой, как и предыдущая, но светлее. Однако внутри никого не было.
Рил тем временем не стал здесь задерживаться, пересек комнату и подошел к еще одной двери, которая, как сразу поняла Равена, вела на задний двор. Выйдя за Рилом наружу, Равена остановилась.
На заднем дворе был небольшой цветник. Рядом с ним на корточках сидела девушка — Равена видела, что в руках у нее лейка, из которой она поливает цветы. Волосы девушки, заплетенные в длинную косу, были абсолютно белыми. Однако даже со спины ее нельзя было бы принять за старуху — гибкий тонкий стан выдавал юность.
«Она из Клана Лисов?» — была первая мысль Равены.
Видимо, услышав шаги за спиной, девушка повернулась. Ее лицо расцвело при виде Рила, Равена же, глядя на нее, застыла в ужасе.
Она ожидала, что у девушки из Клана Лисов будут такие же, как у Рила, золотисто-желтые глаза. Однако увиденное потрясло ее.
Белые яблоки глаз, бледная кожа, почти бескровные губы…
«Белява», — шелестом ссохшейся от времени бумаги пронеслось в голове Равены.
28. ПРОСЬБА
— Рил! — воскликнула тем временем девушка и, уронив лейку, бросилась к нему.
Рил двинулся ей навстречу, улыбаясь, однако в шаге друг от друга они остановились. Лицо девушки светилось от счастья, Рил же погладил ее по голове и пошутил:
— Что ж, вижу, что я, по крайней мере, важнее лейки. — И пожурил шутливо: — Ты уронила ее.
— Ох! Я растяпа! — воскликнула девушка, и бросилась обратно.
Подняв лейку, воды в которой осталось, по-видимому, совсем мало, девушка вздохнула удрученно:
— Слишком много воды для грустноглазок, — произнесла она. — Не любят они влагу, не погибли бы.
Цветы, о которых говорила девушка, и впрямь соответствовали своему названию: их головки были опущены, и черная кайма на краях лепестков напоминала закрытые глаза с печально опущенными вниз уголками.
Рил вздохнул, хотя, в отличие от грустноглазок, совсем не выглядел печальным. Подошел к цветнику, присел и начертал пальцем прямо на земле рядом с лужей какой-то символ. Вода тотчас начала испаряться, пока не осталась только влажная после поливки земля.
Магия лисов в этом смысле не отличалась от магии воронов — оба клана использовали символы из древнего языка, принадлежащего их предкам-духам. Насколько знала Равена, на этих языках давно не говорили даже внутри кланов, но письменность сохранилась.
— Спасибо, Рил, что бы я без тебя делала, — благодарно произнесла девушка и, поставив лейку на скамью возле стены дома, спросила: — Где ты пропадал? Тебя так долго не было.
Потом перевела взгляд на Равену, словно только сейчас ее заметила.
— Ой, простите, — искренне повинилась она. — Я такая рассеянная… Рил говорит, у меня внимания на все не хватает. Если смотрю на что-то одно, больше ничего не вижу. Но я такая не всегда была, вы не подумайте. Это только в последнее время.
Девушка не стала объяснять, но Равена в этом и не нуждалась. Люди, больные белявой, становились невнимательными. Могли не замечать то, что прямо перед ними, и не слышать, когда с ними разговаривают. Об этом рассказывали Равене родители, которые во времена своей молодости добровольно помогали врачевателям в приюте — ухаживали за людьми, которые заразились этой болезнью.
Белява вдруг выдохнула тяжело и, наклонившись, ладонью оперлась о скамейку.
— Тебе надо отдохнуть, — со спокойной улыбкой сказал Рил. — Наверняка ведь уже много часов в цветнике возишься.
— Неправда, — возразила девушка слабым голосом. — Я немножко… Тебя ведь так давно не было…
— Никуда я не денусь, — беззаботным тоном успокоил ее Рил, — мы погостим у вас до завтра. Да и вернулся я уже — теперь часто заглядывать буду.
— Правда? — с надеждой посмотрела на него девушка.
— Правда-правда, — подтвердил Рил. — Ну, пойдем в комнату.
Рил помог беляве зайти в комнату и довел ее до постели. Нашел взглядом Равену и с улыбкой-просьбой кивнул головой в сторону, мол, оставь нас ненадолго.
Равена вернулась в комнату, где ждал Хэм. Хозяин дома уже ставил на стол еду для трапезы. Равена увидела нарезанный крупными ломтями хлеб в деревянной миске, большой кувшин с молоком и кашу в казанке, над которым стоял облаком пар.
Равена остро почувствовала, что голодна. Со вчерашнего вечера маковой росинки во рту не было.
— Присаживайтесь, молодая госпожа, — радушно позвал Хэм.
Равена подошла.
— Почему вы меня так называете? — спросила она настороженно; Рил ведь ничего не успел о ней рассказать. — Вы разве не видите, как я одета?
Печальные и усталые глаза Хэма остановились на ней, и он ответил:
— Так ведь стоит только присмотреться, молодая госпожа, и сразу видно, что вы не из простых, — пояснил он. — Это я по невнимательности моей в первый момент вас за юношу принял. Лицо у вас особенное — такое только у господ бывает.
Сев за стол, Равена пододвинула к себе маленькую миску с кашей и взяла со стола деревянную ложку. Зачерпнула каши, но прежде чем есть, решила спросить:
— Рил тоже из господ?
