Не прошло еще и года брачной жизни, как появилось на свет прелестное создание, и, словно нарочно для того, чтобы сразу предоставить Ренцо случай выполнить свое великодушное обещание, это была девочка. И вы не поверите, что ее назвали Марией. Потом со временем ребятишек оказалось уж не знаю сколько, и того и другого пола, и Аньезе целиком была занята тем, что нянчила одного за другим, называла их противными, а сама так крепко целовала их, что на щечках детей от этих поцелуев оставались на некоторое время белые пятна. Дети все оказались с хорошими наклонностями. И Ренцо пожелал, чтобы все научились читать и писать, говоря, что раз уж это плутовство существует на свете, то пусть и они по крайней мере воспользуются им.
И интересно было послушать, как он рассказывал им о своих приключениях, неизменно заканчивая перечислением тех великих вещей, которым он при этом научился, чтобы в будущем лучше владеть собой. «Я научился, – говорил он, – не вмешиваться ни в какие беспорядки; научился не проповедовать на площадях; научился не выпивать лишнего; научился не держать в руках дверной молоток, когда кругом люди с разгоряченной головой; научился не привязывать себе к ноге колокольчика, не подумав предварительно о том, что из этого может выйти». И много тому подобных вещей.
Однако Лючия не то чтобы считала эти поучения по существу ложными, но они не вполне ее удовлетворяли; и ей хоть и смутно, но казалось, что чего-то в них не хватает. Слушая повторение одной и той же песни и каждый раз задумываясь над ней, она как-то сказала своему моралисту:
– Ну а я, по-вашему, чему научилась? Я не искала невзгод, они сами искали меня. Если только вы не хотите сказать, – прибавила она с очаровательной улыбкой, – что я сделала ошибку, полюбив вас и дав вам слово.
Ренцо сначала почувствовал смущение. Однако после долгих споров и совместных обсуждений они пришли к заключению, что невзгоды, конечно, часто являются потому, что для них дан повод, но что самого осторожного и невинного поведения иногда бывает недостаточно, чтобы избежать их, а вот когда они обрушиваются, по вашей ли вине или без всякой вины, надежда на Бога смягчает их и делает полезными для лучшей жизни. Это заключение, хоть оно и сделано людьми простыми, показалось нам настолько справедливым, что мы решили поместить его здесь как суть всей этой истории.
Если она хоть сколько-нибудь понравилась вам, будьте благодарны тому, кто написал ее, и чуточку также тому, кто ее подлатал. Если же, наоборот, нам пришлось нагнать на вас скуку, поверьте, что это было сделано непреднамеренно.
