– Вы хотите сказать, что, если я сразу же не удовлетворю его любопытство, он может меня наказать?
– О, конечно, он не причинит вам зла сознательно, – вздохнула Беренильда, – но от этого последствия будут не менее тяжкими. Если бы вы знали, сколько людей лишилось рассудка до вас! А он, как истый ребенок, всегда слишком поздно жалеет о содеянном. Фаруку неведома уязвимость смертных, особенно тех, кто не унаследовал его свойства. В его руках вы будете хрупкой соломинкой, не более того.
– А он, случайно, не полоумный, этот ваш Дух Семьи?
Беренильда с ужасом воззрилась на Офелию, но та стойко выдержала ее взгляд. Она слишком много пережила за последнее время, чтобы хранить свои мысли при себе.
– Такие слова сильно сократят ваше пребывание среди нас, если вы произнесете их на людях, – предупредила ее Беренильда.
– А чем, собственно, отличается Книга Фарука от Книги Артемиды? – спросила Офелия уже деловым, профессиональным тоном.
Беренильда пожала плечом, которое при этом соблазнительно выскользнуло из ее глубокого декольте.
– Признаюсь вам откровенно, дитя мое, я мало интересуюсь этой проблемой. Я видела Книгу всего раз в жизни, и с меня хватит. Отвратительная вещь, просто мерзкая. Похожа на…
– На человеческую кожу или что-то подобное, – прошептала Офелия. – Я уже раздумывала над этим: нет ли в составе ее бумаги какого-то особого ингредиента?
Беренильда бросила на нее взгляд, в котором поблескивало лукавство.
– А вот это уже касается не вас, а Торна. Ваше дело – выйти за него замуж, передать ему свой талант
Офелия стиснула зубы. Эти слова жестоко уязвили девушку. Значит, Торн и Беренильда ее ни во что не ставят?
– Итак, что же вы собираетесь предпринять? – сухо спросила она.
Беренильда поднялась с решительным видом:
– Я постараюсь вразумить Фарука. Надеюсь, он поймет, что в его интересах обеспечить вам безопасность до дня свадьбы, а главное – пока ничего не ждать от вас. Он ко мне прислушается, я умею его убеждать.
Офелия смотрела на отражение лампы, дрожавшее в чашке кофе, который она машинально помешивала ложечкой. «И что потом? – с горечью думала девушка. – Что со мной будет, когда я передам Торну свой дар и он его использует? Из чего будет состоять моя дальнейшая жизнь на Полюсе – из чаепитий и светских кривляний?»
«Нет! – решила она, глядя на отражение своего лица в кофейной ложке. – Уж не прогневайтесь, господа, но я построю собственное будущее так, как сама захочу!»
Испуганное икание оторвало Беренильду и Офелию от размышлений. Тетушка Розелина внезапно села на диване, устремила зоркий взгляд на каминные часы и воскликнула:
– Великие предки! Почти полдень, а я все еще валяюсь в постели!
Офелия тут же забыла о своих мрачных мыслях. Она так резко вскочила со стула, что тот упал. А Беренильда, напротив, откинулась на спинку кресла, сложив руки на животе и растерянно глядя на старушку:
– Мадам Розелина?! Наконец-то вы здесь, с нами!
Тетушка свирепо втыкала шпильки в свой растрепавшийся пучок.
– А разве я куда-то отлучалась?
– Но… это же невозможно!
– Чем больше я вас слушаю, тем меньше понимаю, – буркнула тетушка Розелина. – Ну а ты чего вдруг так разулыбалась? – спросила она Офелию. – Я гляжу, ты теперь ходишь в платье? И почему у тебя пластырь на щеке? Господи боже, а это еще откуда?
И тетушка схватила Офелию за руку. Она углядела дырочку в перчатке, из которой выглядывал мизинец.
– Ты же всё будешь
Но как Офелия ни старалась, улыбка не сходила с ее лица. Она могла только улыбаться или плакать от радости. Зато Беренильда все еще пребывала в недоумении.
– Неужели я ошиблась?..
Офелии было ее жаль, но она вовсе не собиралась объяснять, что прибегла к помощи Нигилистки.
И тут снова зазвонил телефон. Беренильда подняла глаза на Офелию:
– Ответьте, дитя мое.
Тетушка Розелина, которая вдевала нитку в иголку, изменилась в лице:
– Как это? Но ее голос!.. Ее акцент!..
– Время тайн окончилось! – объявила Беренильда. – Возьмите трубку, милая моя.
Девушка послушалась. Если это Арчибальд, их беседа станет великолепным прологом к ее «выходу в свет». Она опасливо сняла с рычага трубку из слоновой кости. На Аниме Офелия иногда видела, как родители разговаривают по телефону, но сама никогда им не пользовалась.
Едва девушка прижала трубку к уху, как ее барабанная перепонка чуть не лопнула от громового голоса:
– Алло!!!
С перепугу Офелия чуть не выронила трубку.
– Торн?
Настало молчание, прерываемое только сбивчивым дыханием Торна. Офелия боролась с соблазном взять и повесить трубку. Она предпочитала свести с ним счеты лицом к лицу. И если у него хватит наглости отчитывать ее, она сумеет дать ему отпор.
– Вы?! – бросил наконец Торн. – Очень хорошо. Просто прекрасно. А… моя тетка… она там, с вами?
Офелия изумленно заморгала. Этот запинающийся голос, эти паузы – как непохоже на Торна!
– Да, в конечном счете мы все трое провели ночь здесь.
