В будуаре воцарилась тягостная тишина. Маленькая Дульчинетта, прижавшись к коленям старшей сестры, с отвращением глядела на шрамы Торна.
– А ты совсем исхудал, – посетовала Беренильда. – Неужели не успеваешь поесть на всех этих министерских приемах?
Гурманда подмигнула сестрам и с хитрой улыбкой подошла к креслу гостя.
– Нам не терпится увидеть вашу юную невесту с Анимы, господин Торн, – проворковала она. – Вы такой скрытный!
Офелия начала волноваться всерьез. Ей не хотелось быть предметом обсуждения, и она молила Бога, чтобы девицы не проговорились о ее встрече с Арчибальдом. Торн молчал и смотрел на свои часы.
– Может, вы хотя бы скажете нам, на кого она похожа? – расхрабрившись, спросила Гурманда.
Торн устремил на нее такой свирепый взгляд, что она перестала улыбаться.
– Я могу вам сказать, на кого она НЕ похожа.
За бесстрастной маской Мима Офелия изумленно подняла брови. Что он имел в виду?
– Мне пора в интендантство, – объявил Торн, защелкивая крышку часов.
Он встал и в два шага вышел из будуара. Офелия закрыла за ним дверь, растерянная вконец. Стоило ли ехать так далеко из-за пары минут…
В будуаре тотчас возобновилась беседа, как будто ее никто и не прерывал.
– О, мадам Беренильда, вы не согласились бы выступить вместе с нами в весенней Опере?
– Вы были бы великолепны в роли Изольды!
– А главное, на спектакле будет монсеньор Фарук. Вот удобный случай напомнить ему о себе!
– Может быть… – рассеянно отвечала Беренильда, обмахиваясь веером.
«Уж не сердится ли она?» – подумала Офелия, сморкаясь тайком. Но она поняла причину озабоченности хозяйки секундой позже, когда та указала веером на пол:
– Что это там, на ковре?
Офелия присела на корточки у кресла, на котором сидел Торн, и подняла с пола красивую серебряную печать.
– Да это же печать интендантства, – определила Клермонда. – Ваш уважаемый племянник, наверно, расстроится, заметив пропажу.
Поскольку Офелия стояла, не зная, что делать, Беренильда хлопнула ее веером по руке и раздраженно приказала:
– Ну, чего ты ждешь! Иди же, отнеси ему печать!
Офелия разглядывала тоненький силуэт Мима, отражавшийся в зеркале на стене. В зале ожидания были только двое – она сама и какой-то аристократ. Он нервно теребил цилиндр и нетерпеливо поглядывал на дверь секретариата. Это был дородный человек в тесноватом для него костюме, с татуированными веками. С момента своего появления он непрерывно смотрел на каминные часы. Девять двадцать. Десять сорок. Одиннадцать пятьдесят пять. Четверть первого ночи.
Офелия подавила вздох. Мираж, в отличие от нее, хотя бы не ждал с раннего утра. Проблуждав по коридорам с бесчисленным количеством лифтов, она разыскала наконец помещение интендантства и целый день простояла здесь на ногах. Девушка старалась не смотреть на множество пустых кресел и на буфет, где были расставлены чашки с кофе и бисквиты. В статусе лакея она не имела права ни на кресло, ни на угощение.
От усталости у Офелии все плыло перед глазами. Разумеется, она могла бы просто сдать находку в секретариат, но понимала, что этого делать нельзя. Вероятно, Торн оставил печать умышленно, потому что хотел встречи с Офелией.
Наконец дверь с тонированным стеклом отворилась, и оттуда вышел секретарь в высоком парике.
– Господин советник, прошу вас следовать за мной, – с поклоном обратился он к Миражу.
Посетитель с недовольным бурчанием прошел в секретариат, и Офелия осталась одна. Не вытерпев, она схватила чашку кофе, обмакнула в него бисквит и рухнула в ближайшее кресло. Кофе уже остыл, да и глотать ей было больно, но она умирала с голоду. В конце концов девушка съела все бисквиты, дважды высморкалась и тут же задремала.
Через час дверь открылась, и Офелии пришлось вскочить. Советник удалился, еще более недовольный, чем вначале, а секретарь захлопнул дверь, даже не взглянув на Мима.
Поколебавшись, девушка постучала, чтобы напомнить о себе.
– Чего тебе? – спросил секретарь, приоткрыв дверь.
Офелия знаком показала ему, что не может говорить, и махнула вглубь комнаты, давая понять, что хочет войти. Впрочем, это было ясно и так.
– Господин интендант поднялся к себе, чтобы отдохнуть. Не стану же я беспокоить его из-за какого-то лакея. Если ты что-то принес, давай мне.
Но Офелия замотала головой и снова упрямо ткнула пальцем вглубь комнаты.
– А ты, я вижу, не только немой, но и глухой! – рассердился секретарь. – Тем хуже для тебя.
И он захлопнул дверь у нее перед носом. Теперь и Офелия разозлилась не на шутку. Торн хотел видеть ее здесь? Ну так пусть и расхлебывает последствия!
И она стала барабанить в дверь, пока за стеклом не возник силуэт секретаря.
– Убирайся, или я вызову жандармов!
– Что тут у вас случилось?
Офелия узнала голос Торна.
– О, господин интендант уже спустился? – пролепетал секретарь. – Господин интендант не должен беспокоиться, просто мне тут надоедает один маленький бездельник. Сейчас я ему наподдам как следует…
