- Поужинать с вами? - голос Клаудии прозвучал, словно слабое эхо. Никто и никогда еще не приглашал ее на ужин. Она не была уверена, что правильно истолковала его предложение.
- Ну да, я приглашаю вас поужинать со мной. Я хочу, чтобы вы сидели за столом рядом со мной.
Клаудия пришла в замешательство и не знала, что ответить. Гай хотел, чтобы она сидела во главе стола, на глазах у всех. Этим барон дал бы всем ясно понять, что относится к ней, как к гостье.
- Но почему вы так добры ко мне, барон? Я думала, что нахожусь в Монтегю на положении служанки. Но вы предоставили в мое распоряжение огромный гардероб, дали служанку мне самой, предложили заняться увлекательным делом; и, наконец, теперь вы сажаете меня на почетнее место за столом. Почему? - Клаудия внимательно смотрела на него.
- Разве я не могу просто быть добрым? - Он приложил руку к груди, как будто был глубоко обижен.
- До сих пор еще никто не был добр ко мне безо всякой на то причины.
Она запнулась. Прошлой ночью она боялась, что Гай попытается ее соблазнить и затащит к себе в постель. Но сегодня он держится с ней так, будто эта мысль просто не могла бы прийти ему в голову. Сегодня он - сама любезность и предупредительность. А ведь это гораздо опаснее, чем обычные уловки обольстителей. Их невинная дружеская беседа ослабила ее внутреннее напряжение, и она, похоже, совсем утратила бдительность. Клаудии стало не по себе. Та симпатия, которую она к нему испытывала, с подозрительной легкостью перерастала в какую-то странную дружбу. Лучше бы он ей совсем не нравился.
- Если я поужинаю с вами, вы позволите мне спать в отдельной комнате?
- Я вижу, вы решили поторговаться. - Гай задумчиво смотрел на нее. Значит, у вас тоже есть причины быть доброй ко мне. Возможно, потому, что вы подозреваете, будто мое предложение небескорыстно?
- Честно говоря, вы угадали мои мысли, - смутилась Клаудия. Раз он выказывает ей такие знаки внимания, на это должны быть какие-то веские причины. Но она просто не могла противиться его обаянию. - Хорошо, барон, я поужинаю с вами. Но давайте все-таки заключим сделку: никаких условий ни с моей, ни с вашей стороны.
- Вы очень подозрительны, леди Клаудия. - Прежде чем кивнуть в знак согласия, он не меньше минуты пристально смотрел на нее. - Отлично. Я даю вам слово: никаких условий.
Гай положил руку на спинку ее стула и прошептал ей на ухо:
- Клянусь, у меня не было никаких дурных намерений.
- В самом деле? - Клаудия холодно улыбнулась. Она была уверена, что он обманул ее. Клаудия сделала усилие, чтобы не отодвинуться от него. Главное не показывать, что все, происходящее вокруг, глубоко ранит ее.
В огромном зале витали ароматы изысканных блюд. Нестройный гул голосов пирующих смешивался с песнями менестрелей и лаем собак, беснующихся в ожидания подачки. Слуги расставляли на столах огромные блюда с яствами, виночерпия вновь и вновь наполняли кубки вином, стол украшало множество ваз с фруктами. Клаудии все это было так же безразлично, как если бы вся трапеза состояла из одной овсяной каши. Она заставляла себя брать очередной лакомый кусок, но насладиться едой была не в силах.
Если прежде кое у кого из сидевших за столом и были сомнения в том, что она является любовницей Гая, то теперь они явно рассеялись. Он хвастался ею, словно ценным трофеем. Она сидела рядом с Гаем на месте, иа котором могла бы сидеть его жена, и с его стороны это было жестокой шуткой. Все присутствовавшие в зале, казалось, оценили юмор Гая. Клаудию раздражало не то, что они глазели на нее, а то, как они это делали. Во взглядах некоторых мужчин читалось откровенное вожделение, женщины делали вид, что ее вовсе нет за столом, или смотрели на нее с плохо скрытой брезгливостью.
Обитатели Лонсдейла тоже всегда относились к ней с презрением. И она постепенно приучила себя не обращать на это внимание, не подавая вида, даже когда ее сердце кипело от негодования.
Она была такой же чужестранкой в Лонсдейле, как и в Монтегю. Все то, что было для этих людей естественно, как дыхание - друзья, семья, ощущение собственной безопасности, - было таким же непривычным для нее, как и их язык. Возможно, она когда-нибудь смогла бы привыкнуть к их жизни, но никогда ей не стать своей среди них. И все же Клаудия не потупилась, чтобы спрятаться от нескромных взглядов. Напротив, гордо подняв голову, она оглядела залу.
Ее взгляд привлек родовой цвет Монтегю - синий. Чтобы чем-то занять себя, она принялась подсчитывать, как часто он встречается в зале. Повсюду она видела синие платья, головные уборы, вымпелы, сапфирные украшения, раскрашенные в синий цвет арки. Она попробовала заняться вычислениями. Если количество синих платьев разделить на...
- Вы меня слушаете, Клаудия?
Она повернулась к Гаю:
- Получится 23. - Клаудия зарделась и прикусила язык. Неудивительно, что Гай так смущен. Число синих туник в зале не могло быть ответом на его вопрос. О чем же он ее спросил?
- Простите, барон, вы о чем-то спросили меня?
