Ближе к остановке общественного транспорта, расстояние до которой от моего подъезда не превышало ста метров, я сделал вывод о бесполезности хлюпающего над головой черного полотнища, распятого на тонких спицах: дождевые струи, подстегнутые ветром, успешно мочили меня, залетая то с левого, то с правого бока. В троллейбус я забрался мокрый, как носовой платок больного инфлюэнцей.
Координаты директора и главного бухгалтера "Астры" я обнаружил в компьютере нашего агентства "Мистер Холмс" еще перед уходом на долгожданный обед. Базу данных городского адресного стола месяца три назад стибрил из городского управления внутренних дел кто-то из сотрудников, не довольных задержками выплаты зарплаты, и успешно продавал затем всем желающим, поправляя собственное материальное положение столь оригинальным способом. Никодимыч лично по сходной цене перекупил массив, записанный на дискетах, у какого-то прохиндея из второго или даже третьего круга "добровольных распространителей". Конечно, на обновление информации рассчитывать не приходилось, но мы довольствовались и этим…
Директор детища Волкова с поэтическим названием "Астра" проживал у черта на куличках. Мне понадобилось не менее двадцати минут, чтобы от конечного "кольца" троллейбуса добраться до блочного дома (своего рода форпоста города на юго-западном направлении), уныло глядящего окнами всех своих девяти этажей на бескрайнее голое поле. Прогулка по грязи превратила синие штанины моих джинсов в коричневые, а, при взгляде на ботинки, комок подкатывал к горлу.
Некто Петров Николай Николаевич занимал апартаменты на втором этаже. После продолжительного третьего звонка дверь гостеприимно приоткрылась настолько, насколько позволяла сторожевая цепочка.
— Кто там? — сонно осведомился откровенно старческий голос.
— Сто грамм! — радостно представился я.
Вместо приглашения "Заходи!" в духе классической хохмочки, раздался недружелюбный щелчок запираемого замка.
— Эй! — занервничал я самую малость и треснул кулаком по двери. — Откройте, милиция!
С минуту хозяин хранил молчание. Кто-то на верхних этажах бросил в мусоропровод пустую бутылку — ужасный грохот оборвался не менее жутким хлопком. Возможно, Петрова подвел слух, и Николай Николаевич решил, что милиционер уже начал стрелять. Во всяком случае, директор "Астры" предстал на пороге с грязно-белой майкой в руках, которую по всей видимости не успел натянуть на измученный жизнью костлявый торс. Я принял ее за флаг, извещающий о полной капитуляции противника.
— Милиция! — внушительно повторил я, выразительно похлопав себя слева по груди, где всякий уважающий себя мент носит служебное удостоверение.
Петров попятился, опасливо глянул на пластырь на моей щеке и шмыгнул лиловым носом. Я почему-то заподозрил, что если его и занимают продукты перегонки нефти, то на самых последних ее стадиях. При беглом осмотре пустых и дурно пахнущих "хоромов" мое подозрение обрело форму уверенности.
— Что же ты, Николай Николаевич?! — с укоризной проговорил я, оставив попытки обнаружить в этой конуре место, пригодное для сидения.
— А чего? — не понял коммерсант в майке.
— Предъяви-ка свой паспорт.
Просьба поставила Петрова в очевидный тупик, выбраться из которого он самостоятельно не смог.
— Где документы, уважаемый?! — напомнил я, уже предугадывая ответ.
— Потерял…
— Давно ль?
— Полгода тому…
— Тогда собирайся.
— Куда? — заволновался Петров.
— Сам догадайся.
— Так прописку отменили! — неожиданно вспомнил он о приятном для себя достижении нашей демократии.
— По твоему паспорту кое-кого лихо кинули, — охотно раскрыл я крапленые карты. — Ты о пропаже заявлял? Нет! Поди теперь докажи, что сам потерял… Может, ты и есть отпетый мошенник?!
Хозяин вжался в грязно-бурые обои и выкатил глаза, потерявшие цвет от обильных возлияний.
— Не я-а! — икнул он.
— Кому ксиву продал, придурок?! — Я вплотную подступил к дрожащему Петрову.
— Не знаю я… — заблеял владелец "цветочной" фирмы. — На базаре один подошел… Предложил… Я не в себе был — поддался!
— Приметы? Как он выглядел?!
— Маленький, жирный… Бровья косматые…
Исчерпывающее описание. Для меня, видевшего Волкова, дополнительных подробностей не требовалось.
— Завтра к девяти чтоб был в дежурной части милиции! — в приказном тоне произнес я. — Заявку сделаешь, понял?!
— А как же! — обрадовался Петров тому, что сегодня избежал перспективы посещения казенного дома.
— Смотри! — сурово предупредил я и захлопнул за собой дверь.
Дождь неунывающе поливал все вокруг. Знакомство с хроническим алкашом не прибавило мне настроения. Аверьян Евстигнеевич купил у него паспорт и наглым образом зарегистрировал мифическую фирму на имя убогого Петрова. Зачем? Не потому ли, что сама сделка с бензином носила противозаконный характер и Волков хотел сохранить ее в тайне от контролирующих органов? Наверное, поэтому… И нам не открылся из опаски, что станем перепроверять и найдем… А что, собственно, найдем? Не ясно… В любом случае, Волков — порядочная су…! Извините, конечно, за плохой отзыв о мертвом.
