— Повезло мне… Если бы они взяли меня с документами, мы бы сейчас не разговаривали.
На отечном лице говорившего проступила бледность.
— Правильно, — согласился я. — Меня Константином зовут.
— Игорь Иванович, — пробормотал очкарик, — начальник валютного отдела банка. А где полиция?
— Скоро будет, — поспешил заверить я. — Как они вас раскрыли?
— В прошлый четверг Сергеев, вероятно, узнал о готовящейся проверке банка и догадался, что у полиции в банке есть… Словом, свой человек.
— Как узнал?
— Точно не скажу… В четверг я встречался с оперативником, прибывшим ко мне на связь. Возможно, нас засекли… И еще… Когда они меня здесь… — Он запнулся и опустил голову. — Когда они меня били, то интересовались, зачем я копался в бумагах кредитного отдела.
— А вы копались?
— К сожалению… Меня попросили… В полиции… Как раз в воскресенье я обещал привезти документы в город.
— Понятно. Вы никому не говорили, куда собираетесь утром в воскресенье?
— В том-то и дело, — с досадой обронил Игорь Иванович. — В отделе говорил…
— Да, прокольчик… Видимо, Сергееву донесли, а он сопоставил, — рассудил я. — Работник банка выезжает из Верховодья накануне акции — подозрительно.
Мы помолчали.
— Извините за нескромный вопрос, но что заставило вас работать на полицию?
Игорь Иванович одарил меня долгим взглядом опухших глаз, отвернулся и глухо произнес:
— Сергеев подставил моего брата… Мальчишка угодил за решетку.
Посвящать меня в подробности он не пожелал и замкнулся. Мне хотелось спросить, знает ли он что-нибудь о Волкове, о его дочери и афере с бензином, но помешал шум автомобильного двигателя во дворе.
— Дуйте на второй этаж, — велел я очкарику. — И не высовывайтесь!
Он послушно встал и побрел наверх. Я метнулся в прихожую и выглянул в щель приоткрытой входной двери. У дома только что затормозила белая "Волга". Из нее вышли двое мужчин. Шофер остался за рулем. Мужчины перекинулись парой слов, оглядываясь по сторонам, и направились к крыльцу.
Для того, чтобы озадачить врага, совсем не обязательно прятаться, устраивать засады, нежданно выскакивать ему в тыл с криком "Ура!". Достаточно встретить противника лицом к лицу в том месте, где он меньше всего ожидает на вас наткнуться, подарить ему лучезарную улыбку и вежливо сказать: "Здравствуйте!". Именно так поступил и я, сидя в плетеном кресле и направив пистолет на дверной проем в прихожую. В силу того, что мужчины на приветствие не ответили и замялись на пороге холла, мне пришлось их слегка ободрить:
— Входите-входите! — Для пущей убедительности я приподнял ствол до уровня их груди. — Я не из милиции, поэтому стреляю без предупреждения.
Мужчины переглянулись. Более молодой — среднего роста, плотный, со смазливым лицом провинциального ловеласа — первым сделал шаг вперед, нахмурился и недовольно произнес:
— Что вы делаете в моем доме?
— A-а, так ваша фамилия Сергеев! — обрадовался я. — Чертовски рад с вами познакомиться, дружище! Соблаговолите присесть вон на ту скамеечку.
— По какому праву… — с полоборота завелся он.
— Однако, голова у вас соображает плохо, — перебил я. — Берестов — к вашим услугам!
Вадим вздрогнул. Его седеющий напарник сунул руку под темно-коричневую замшевую куртку.
— Не дергайся, Пономарев! — своевременно предупредил я, сбросив флажок предохранителя на "макарове".
Начальник службы безопасности банка, наверное, обнаружил у себя за пазухой раскаленный утюг, ибо его рука вылетела оттуда, словно ошпаренная.
— Садитесь, господа. — Повторное приглашение они восприняли безропотно и угнездились рядышком на низенькой скамеечке, высоко задрав коленки. — Прошу вас постоянно держать руки в поле моего зрения, договорились? Замечательно!
— Чего тебе надо? — сухо спросил Сергеев.
— Предлагаю обменяться мнениями по ряду животрепещущих вопросов, — бодро сказал я. — Думаю, что это послужит для вас обоих неплохой разминкой перед грядущей встречей с представителями милиции и полиции, которая, по моим данным, состоится через час — максимум через полтора.
— Ты уверен? — заметно заволновался Пономарев.
— Абсолютно! Сюда направляется целая делегация. Поверьте, им есть, о чем вас спросить. Помимо претензий в налоговой сфере, вам предъявят обвинения в чисто уголовных делишках. Их — целая куча, и тянет она если не на вышку, то лет на пятнадцать — точно!
— Давай-давай, трави! — ухмыльнулся Сергеев. — С детства люблю сказки!
— Сказки? — Я тоже позволил себе улыбнуться. — Коричневый "опель" на дороге к домику вы, безусловно, заметили. Только на нем приехал я, а не ваши люди. Их накрыли вместе с аппаратурой. Когда я уезжал из полиции, гаврики наперебой давали показания…
— Какие? — не сдержался Пономарев.
