Адриано ничего не ответил на слова Нери, а лишь внимательно наблюдал, как Каролина направилась к каменистому спуску, ведущему на берег моря. И впрямь, он почему-то стал замечать ее поведение, порой возмущаясь ему, словно имел право делать ей замечание. Да ладно с этими нормами и манерами! Он давно опустил из их общения какие-либо требования к ней. Осуждение в нем возникает словно по привычке, внедренной в сознание человека обществом.
Уже на берегу, увидев приближающуюся Каролину, сенатор готов был отчитать ее за пренебрежительное отношение к тому, что он считает истинной ценностью в своей судьбе – ее жизни. Но эти прекрасные взволнованные глаза, растрепанные поднявшимся морским ветерком золотистые локоны и легкая улыбка на алых губах не позволили ему произнести даже звука в упрек ее неосторожному поведению.
– Наконец-то, сенатор! Я волновалась о вас… – промолвила Каролина, глядя на приближающегося Адриано.
Тот лишь окатил ее рассерженным взглядом, словно ледяной водой.
– Ваша жизнь, очевидно, совершенно не имеет для вас ценности, если вы даже не подумали об опасности, когда спокойно проводили время на краю этого утеса!
Он тяжело задышал то ли от возмущения, то ли от тяжелой ноши, которую выгружал из лодки на берег.
Каролина пронзительно посмотрела в горящие влюбленным гневом карие глаза и распознала в них, словно в отражении, сводящие с ума чувства собственного сердца. Ее обыкновенное ритмичное дыхание нарушалось силой биения страстных чувств, исходящих от Адриано.
– Признаться, я не подумала об опасности. Мне бывает чуждо ощущение страха перед риском, – виновато отметила она. – Прошу прощения, сенатор, если заставила вас взволноваться.
Разумеется, это были лишь вынужденные объяснения и извинения. На самом деле ее безумно радовал тот факт, что Адриано выразил свое беспокойство о ней.
Он лишь тяжело вздохнул и отвернулся к лодке, чтобы помочь Нери разобраться с уловом и рыболовными снастями.
– Как я погляжу, вы не в духе, сенатор. Как улов? – спросила несмело Каролина, и сенатор свалил у ее ног небольшой мешок с мидиями и устрицами.
– И ваш любимый лангуст тоже послужит сегодня неплохим украшением вечерней трапезы, – он прекрасно помнил, что Каролина любит запеченное блюдо из мяса омаров.
– Простите меня за очевидную дерзость, Адриано, но я хотела… – она несмело, словно провинившийся ребенок смотрела на него, но все же решилась продолжить. – Я хотела… осмелиться просить вас устроить небольшой пикник и пожарить мидии на костре на берегу моря.
Адриано едва сдержал доброжелательную улыбку, которую вызвала у него взволнованность синьорины, и опустил глаза.
– Я буду иметь в виду ваше предложение, – спокойно произнес он, продолжая заниматься своими делами. – Только с условием, что вы не станете геройствовать и вести себя неподобающим образом. Кстати, синьорина, – она заметила в его взгляде уже знакомую иронию и приготовилась выслушать саркастические замечания сенатора, – меня невероятно радует тот факт, что в мое отсутствие виллу не разразил гром Небес за вашу опрометчивость, которая так часто сопровождает ваши поступки. Ибо ваше чарующее своеволие способно нарушить терпение и самого Господа.
Она тяжело задышала от негодования, которым наполнилось ее сердце.
– Пока я держу все в своей власти, – язвительно ответила она. – Но если вы и впредь будете говорить мне такие обидные речи, я сделаю все, чтобы спровоцировать гром среди ясного неба.
Адриано тихо рассмеялся.
– Звучит, как угроза, последствий которой следует остерегаться. Быть может, вы осмелитесь продемонстрировать мне нечто подобное этим вечером? – эти слова были шуткой, но Каролина все же обиделась на них.
– За что же вы так не любите меня? – с напускной мольбой в голосе спросила она.
«Напротив, даже очень люблю!» – ответило на ее порицание его сердце.
Он не стал заострять внимание на ее словах, а лишь обратил взгляд на издание, которое сжимали ее руки. Адриано аккуратно взял книгу.
– Библия? – изумление читалось в его глазах. – Вы продолжаете меня поражать, Каролина! Я уж и не думал, что подобные вещи окажутся в ваших руках.
– Когда-то вы сравнивали меня с ангелами, а сейчас совсем разуверились в моей духовности? – она увидела, что могла сразить его своими словами, и его глаза растерянно забегали по сторонам.
«Разве я ей говорил об ангелах? – принялся вспоминать он. – Это ведь все звучало в ее отсутствие…» Адриано лишь видел, что она ликовала – это читалось в отражении ее глаз.
– Я не разуверился, моя дорогая, – он быстро нашелся и вернул ей Библию. – Просто я ожидал увидеть другую книгу. Нери, я пойду готовиться к ужину, а ты через час разведи костер. Синьорина жаждет насладиться вкусом запеченных мидий, перемешанным с соленым бризом.
– Да, это должно быть невероятно вкусно, – с улыбкой ответила она и направилась на виллу, чтобы подготовиться к ужину.
