Несмотря на возраст, у Ребекки уже прослеживался стержень в характере и дар убеждения. Наверняка она вырастет не менее упрямой и непоколебимой, чем ее брат. Может, семейная черта?
– Тебе помочь? – предложила юная Форестер и взяла в руки кулон.
Оказалось, к нему прилагалась тоненькая, почти как ниточка, цепочка из белого золота. Ребекке не терпелось самой застегнуть драгоценность на моей шее. Она с легкостью справилась бы с задачей при своем-то росте, тем не менее я немного наклонилась. Не было произнесено ни слова, но сестра Деррена все поняла и поспешила исполнить желание.
Отпрянув, она робко поинтересовалась:
– Наденешь его завтра на праздник?
– Если ты этого хочешь, – я хитро заулыбалась.
– Спасибо, – прошептала Ребекка, приведя меня в замешательство. Кто кого еще должен благодарить? Но я выбросила этот момент из головы, едва юная Форестер вновь затараторила: – Лия, давай продолжим общаться. Пожалуйста. Мне еще ни с кем не было так интересно, как с тобой. А еще легко. Между прочим, с твоей помощью я поборола страх и поговорила с родителями. Они назвали меня глупой. Сказали, что расстанутся со мной, только если я сама надумаю учиться в другом городе или однажды соберусь замуж.
Я широко улыбнулась, положила ладони на ее хрупкие плечи, легонько сжала их и села на камень.
– Вот видишь! Я рада за тебя, милая. Иначе и быть не могло.
– Так как? Не перестанешь общаться со мной из-за Деррена? – сестра полукровки опустилась рядом.
– Конечно, нет.
Ребекка радостно взвизгнула, точно я ей пообещала достать с неба звезду, и вкрадчиво поинтересовалась:
– Как поживает твоя волчица?
– Думаю, она готова показаться на глаза, – отозвалась я с довольным видом.
– Покажешь?! – взволнованно спросила собеседница и тут же поникла. – Хотя не нужно. Побереги силы. Завтра они тебе пригодятся.
Несмотря на сбивчивые фразы юной Форестер, я призвала вторую сущность. Волчица мгновенно откликнулась, принялась рваться наружу, желая высвободиться из многолетнего заточения.
Только оборачиваться я не стала. Ребекка была права, сегодня не стоило понапрасну растрачивать силы. Да и одежды запасной с собой не имелось. Раздеваться донага было опасно для здоровья. Не хватало еще заболеть накануне праздника и пропустить веселье.
Мне с трудом удалось усмирить зверя. Приближавшееся полнолуние наделяло его мощью, одновременно лишая меня власти. В итоге мой оборот как начался на изменившихся ногтях, так и закончился под недовольное рычание волчицы.
Тем не менее Ребекка пришла в неописуемый восторг. Она радостно взвизгнула и потянулась к моим пальцам, но затем отдернула руку, подняла на меня глаза и смущенно спросила:
– Можно потрогать?
Я усмехнулась, еще больше проникаясь симпатией к сестре полукровки.
– Конечно.
Ребекка смело прикоснулась к острым загнутым когтям и провела по одному из них подушечкой указательного пальца.
– Бу! – выпалила я и вытянула когти на всю длину.
Юная Форестер испуганно взвизгнула, а потом весело рассмеялась. Ее смех настолько меня раззадорил, что через мгновение я сама заливисто хохотала. Как с ней было все-таки легко! От напряжения и плохого настроения не осталось следа.
Едва смех сошел на нет, Ребекка помрачнела.
– Понимаю, не мое дело, но ты правда намерена выйти замуж за этого пустоголового качка?
Я убрала когти и сделала несколько глубоких вдохов.
– Кто тебе такое сказал? – голос предательски дрожал.
– По Авроре ходят слухи. По правде говоря, их распускает Смит. Хвастается всем подряд, что на днях состоится ваша помолвка.
Внутри поднялась такая волна гнева и возмущения, что лицо, несмотря на холод, запылало огнем. Волчица воинственно зарычала, подталкивая меня обернуться.
Не усидев на камне, я вскочила и заметалась по поляне. Попадись мне сейчас Эллиот на глаза, устроила бы ему хорошую взбучку. И не только словесную…
– Вот гад! – громко выругалась, не сдержав эмоций. – Он сделал мне предложение, только ответа я пока ему не дала.
Ребекка спрыгнула на землю и с надеждой во взгляде спросила:
– Значит, у брата еще есть шанс?
Кто о чем, а лысый о расческе. Я сокрушенно покачала головой.
– Какой шанс, милая?
– Если ты откажешь Смиту, то у Деррена появится возможность все исправить.
Неприятная тема бередила рану на сердце, подобно соли. Хотелось пресечь ее махом. Закрыть раз и навсегда. Но детская открытость сестры полукровки выбивала почву из-под ног, заставляла держать раздражение под контролем, подбирать нужные слова.
– Ребекка… – начала я, тяжело выдохнув.
– Не говори сейчас ничего. Просто лишний раз подумай, – прервала меня юная Форестер.
Весьма некстати у нее в кармане зазвенел телефон. Она перекинулась с кем-то парой коротких фраз и с тенью грусти проговорила:
