1680-е годы. Молодой капитан королевского флота Её Величества Питер Блейк получает от крупной судоходной компании предложение совершить на корабле «Дублон» некую деликатную миссию за очень приличное вознаграждение. Однако едва таинственный груз оказывается на борту, Блейка арестовывают по обвинению в пособничестве пиратам и краже. В тюрьме Питер знакомится с пиратом Джоном Окороком, и вместе они совершают побег. И вот тогда у Блейка начинаются настоящие приключения!..
Люди делятся на живых, мёртвых
и тех, кто ушёл в море...
Майским утром 168... года на одной из пристаней Лондонского порта стоял не без щегольства одетый человек на вид лет двадцати пяти или чуть больше. Синеглазый и загорелый, с волосами цвета спелого льна и непослушной чёлкой из-под лихо заломленной треуголки, он с полным достоинства видом озирал гавань.
Кого тут только не было: и калабрийские шебеки с глазами по бокам форштевня, и мальтийские галеры, и огромные испанские галеоны, и марсельские ромберги; греческие трикандии, привёзшие товары Османской Порты, португальские баркалоны с большим косым парусом, и даже мощный французский трёхпалубный линкор, пришедший с визитом вежливости в столицу старого врага и недавнего союзника... Сотни кораблей у причала или на якорях в гавани: одни только что прибыли, другие уходили в открытое море, а те только поднимали паруса, готовясь отплыть. По заливу проворно сновали шлюпки и баркасы, на берегу толпились люди...
Но светловолосого человека они не занимали. Он внимательно изучал пришвартованный тут же кораблик дайной ярдов около двадцати. Над его украшенным резьбой тёмно-зелёным бортом возвышались ритмично чередующиеся сплетения вантов и фалов, унизанных юферсами потемневшего дуба.
Молодой человек прошёлся вдоль борта по старым доскам пристани, изучая корабль взыскательным взглядом знатока. Глаз его по-хозяйски отмечал позеленевшую медь клюза, забитые сором отверстия шпигатов... Дойдя до ахтерштевня, круто вздымавшегося вверх вместе с ахтеркастелем — надстройкой кормы, производившей внушительное впечатление, он некоторое время созерцал эту скошенную устремлённую вверх башню, украшенную затейливой резьбой — витые фестончики, дельфины, тритоны, рыбы и бог весть ещё что. По этому признаку даже менее искушённый, чем он, человек опознал бы судно, вышедшее из-под топоров и рубанков деловитых голландских бассов.
— Работа хорошая... Святая Мария, и что за фигура!
Над ним, на самом верху, возвышалось изображение солидных размеров дамы. Густо позолоченные косы её были толщиной в канат, алые уста раскрыты в вечной улыбке, искусно выточенные зрачки глаз загадочно устремились в сторону горизонта. Пышные деревянные складки платья вздымал неукротимый ветер странствий, а в правой руке мадам кокетливо держала веер размером с крышку от люка.
— Ну и ну! — пробормотал гость, отдавая должное мастерству резчиков, ибо изготовители корабельных украшений — цех совсем особый.
Этому искусству посвящают жизнь поколения, и мастер, даже если живот подведёт от голода, ни за что не снизойдёт до другого, например плотницкого, ремесла. Вспоминая свои плавания в Нижние Провинции он улыбнулся — суда по всему, фигура эта воплощала представления резчика о том, какой должна быть настоящая красавица.
Он ещё раз довольно окинул искушённым взглядом корабль: от кормы до носа, где перечёркивал синеву неба бушприт, со всем полагающимся такелажем. Была в этом корабле некая устремлённость вперёд, за которой чудились разорванные облака, убегающий горизонт и бесконечная линия курса, проведённая в океанском просторе. Чутьём и опытом молодой человек опознал в этом «старичке» хорошего ходока...
Приближающиеся шаги заставили его обернуться. Беспечно насвистывая «Лиллибульеро», с кормового трапа в его сторону направлялся малый его лет, в сдвинутой на затылок зюйдвестке и распахнутой на мощной шее рубахе.
— День добрый, сэр, — сказал он доброжелательно, хотя глаза смотрели с некоторой настороженностью. — Вижу, вам понравился наш «Дублон»? Я его боцман. Тёрнер. Билли Тёрнер.
— Как думаете, мистер Тёрнер, вага корабль не перевернётся, если пойдёт слишком круто к ветру порожний или с небольшим грузом? — осведомился гость.
— Нет, если груз положат правильно, корму не будет заносить при сильном ветре, — улыбнувшись, ответил боцман. — Сами видите, кораблик уже сколько времени ходит, — ему за двадцать лет! Других — и получше и побольше — сколько пошло на дно, а «Дублон» всё скрипит! Хороший корабль, у нас такие редко строят, голландцы обставляют.
— А как оно управляется?
— Вижу, вы сэр на морях не новичок! — одобрительно кивнул боцман. — И впрямь вид у него не очень, но руля слушается хорошо, не рыскает... — Тёрнер, видимо, готов был говорить о своём корабле часами даже с незнакомцем.
Гость даже ощутил лёгкое недовольство — уж больно этот Тёрнер хвалил старых соперников Англии на море. «Должно быть, чёрт срёт этими голландцами!» — вспомнил он брошенную в сердцах адмиралом Бэттеном фразу, которую нередко вспоминал его отец, служивший под началом сэра адмирала.
— А почему вы спрашиваете? — вдруг спохватился Тёрнер. — Никак зафрахтовать думаете?
— А что, фрахт свободен, мистер Уильям? — осведомился, прищурившись, незнакомец.
