Но самое страшное ждало ее на утро, когда вернулся Шамиль. Он отдал Анечку своему гостю. Навсегда.
Она видела, как они обнимаются и пожимают друг другу руки. Шамиль называет его братом… Когда они сели в машину, мужчина с бородой бросил на колени Анечки, укутанной во все черное, с черным хиджабом на голове, шоколадку.
На самом деле каждый из нас — театральная пьеса, которую смотрят со второго акта. Все очень мило, но ничего не понять.
Недоверие рождается внезапно. Просыпается где-то далеко в подсознании и тут же, подняв голову, начинает подтачивать вас сомнениями. Я всегда доверяла Андрею. Для меня он был самым уравновешенным, спокойным и рассудительным из всей нашей семьи. Я часто вспоминала тот первый день, когда мы с ним познакомились, когда увидела его и ощутила эту привязанность, это родство и понимание, что вот она самая надежная спина. Вспомнила и сейчас… ощутив привкус горечи во рту, с каждой мыслью о Максиме я ощущала этот привкус все сильнее.
"— Пусть останется, — хрипло сказал он, справившись с болью, приподнял меня, заставляя посмотреть на себя, и стиснул челюсти, когда увидел заплаканные глаза и синяки под ними.
— Не спала, да, сегодня?
Я кивнула и провела пальцами по его колючей щеке, потом посмотрела на повязки и почувствовала, как дрогнул мой подбородок…
— Царапины, мелкая. Заживет как на собаке. Почему дома не ждала? Как нашла?
— Я ждала. Сутки. Потом денег взяла у тебя в ящике… — замолчала, ожидая реакции после того, как призналась в том, что снова лазила в его комнате, — и поехала по больницам. Искать. Я все верну.
Он усмехнулся уголком рта и сам, видать, не заметил, как вытер слезу с моей щеки большим пальцем. Как нежно он тогда смотрел на меня. В его взгляде еще не было страсти, не было огня. Он был чист и не замутнен яростью. Там жила абсолютная нежность, на какую только мог быть способен Зверь. А я… как же безумно уже тогда я его любила.
— Вернешь. Как-нибудь. Видишь вон того парня?
Он кивнул на высокого темноволосого мужчину, который обнимал светловолосую женщину и девочку лет тринадцати и бросал взгляды в нашу сторону.
— Вижу, — тихо ответила, поправляя волосы за ухо и еще не понимая, что в этот момент обретаю нечто безумно важное, нечто, чего никогда у интернатской девчонки не было и быть не могло.
— Это Андрей Воронов, мелкая. Твой брат. Тот самый, чью фотку твоя мать прятала.
Я вздрогнула, все мое тело напряглось, задрожало, мне показалось, что я сейчас задохнусь от эмоций. В палате воцарилась тишина.
— Ну что, малыш, присмотрись. Похож он на того пацана с фотографии?
Я, тяжело дыша, смотрела на Андрея, а Максим на нас обоих по очереди.
— Похож, — едва шевеля бледными губами ответила я, — очень похож. И на маму похож. У нее глаза такие же… Карие. Большие, — судорожно вздохнула, — были.
А потом я стояла рядом с братом, и мы молча рассматривали друг друга. В совершенной тишине. Никто и ничего не сказал. Он просто протянул мне руку, и я вложила в нее свою, а Андрей привлек меня к себе и крепко обнял. Потом были разговоры, потом он спрашивал обо мне, об учебе, об интернате, хмурясь, когда я замирала и начинала заикаться, вспоминая те ужасы, что там творились.
— Никто и никогда теперь тебя не обидит. У тебя есть семья, и мы сожрем любого, кто просто косо на тебя посмотрит.
И я ему поверила. И никогда в нем не сомневалась.
Но воспоминания, связанные с Андреем, всегда отбрасывали меня к Максиму. Он заполнял меня всю. Все мои мысли, все мои надежды и планы. Мое прошлое и будущее. Он тогда уснул под действием препаратов, которые назначила ему Фаина, а я проскользнула в его палату и уснула там в кресле. К Андрею я ехать была еще не готова… Да и не хотела. У меня был свой дом. Нет, не та квартира, где я жила все это время. То лишь место пребывания. Мой дом — это Максим. Рядом с ним я чувствовала себя дома даже на улице. И здесь в больнице. Он проснулся ближе к утру.
Словно почувствовал чужое присутствие, повернул голову в мою сторону и замер — в кресле клубочком свернулась я, укрывшись его курткой. Почувствовала его взгляд. Приподняла голову, глядя на него и дрожа от страха, что прогонит:
— Я не могу без тебя уснуть, Максим. Можно я здесь посплю?"
Тряхнула головой и заметила, как Андрей выходит из здания вместе с какой-то женщиной и ребенком. На вид мальчику лет семь. Темноволосый. Он охотно взял Андрея за руку. Словно знал его далеко не один день. Да, я следила за своим братом. Мне казалось, что он чего-то не договаривает, что знает больше, чем мне рассказал, или узнает, но не скажет, чтобы уберечь. На это они были способны оба — и Андрей, и Максим. Принять решение вместо кого-то и сделать по-своему.
Стало неприятно внутри… Что это за ребенок? Андрея? Или чей? Почему его прячут, и никто из семьи о нем не знает?
