Если бы я могла, то пригрела б ее об стенку. Резко обернулась к Жанне, но она не смотрела на меня, а смотрела на мальчика. Смотрела, как смотрят на надоедливое насекомое, которое нельзя по какой-то причине раздавить. И мне ужасно захотелось раздавить ее саму.
— Если ты захочешь, я стану твоей мамой.
Он ничего мне не ответил, а я забрала его в тот же день. Пока Жанна собирала игрушки, документы, вещи, она причитала, что Яша плохо спит по ночам, что она умаялась за это время и что она у него уже седьмая няня — никто не выдерживает. Ребенок трудный и очень вредный. Наверное, это особенности его национальности. Евреи — они такие настырные уже с детства. Все это при нем, все в каком-то раздражении. Когда в очередной раз сказала, что мальчик нервный, я не выдержала:
— Послушайте, нервная здесь вы. И национальность совершенно не при чем, если человек полон гнили, как вы. Вам за что платили? Чтоб вы ухаживали за ним, а не обсуждали и поливали грязью. Тем более при нем. Жаль, ваш работодатель не знал, что вы из себя представляете.
— Я представляю? — она закудахтала, как курица. — Я? Да я самый лучший педагог в нашем городе. Я работала в милицейском детском саду, я…
— Свободны вы. Я сама его вещи соберу. Андрей Савельевич с вами позже свяжется.
— Неблагодарные, с таким тяжелым ребенком работала, и на тебе, вот так увольнять. Терпела этого обоссанца…
Это был мой предел. Предел, за которым исчезает нормальный человек и появляется фурия… Та самая, готовая раздавить мерзкое насекомое. Вот эту самку Богомола на длинных ногах в круглых очках и с пучком волос на макушке. Потрясти за эти волосы и шваркнуть пару раз о стенку. Я схватила ее за шиворот и вытолкала в коридор.
— Одно слово, и ты сама обоссышься в штаны, когда я тебе язык отрежу. Ясно? Пошла вон отсюда.
— Ненормальная. Я жаловаться буду.
— Кому? Маме или бабушке? Пошла. Обещаю — лицензии работать с детьми я тебя лишу.
Едва за ней закрылась дверь, Яша улыбнулся, потом посадил медведя на стол и начал помогать мне складывать игрушки.
Домой мы приехали ближе к вечеру. Мальчик все время оглядывался по сторонам, округляя глаза и рассматривая дом. Видно было, что ему нравится и он поражен всем, что его окружает.
— Огромный, — сказал Яша и поднялся по ступеням. — А тут привидения живут?
— Нет, — рассмеялась я, — здесь живем я и Тая, а еще наш обслуживающий персонал. Но если очень хочешь, мы заведем здесь и привидений.
— А я буду спать в дальней комнате? Как обычно спят приемные дети?
Поднимается по лестнице с этим огромным медведем в руках, а у меня внутри все сжимается от его вопросов. Ведь они ужасны. Наверное, та домомучительница так ему говорила. Откуда только берутся такие твари?
— Нет. Ты будешь спать там, где захочешь. Выберешь себе комнату сам.
— Правда?
— Правда.
Тае он понравился в первую же секунду, как она его увидела. Столько визга и восторга я еще у нее не замечала. Весь вечер она была занята и почти не требовала моего внимания, потому что они то собирали кубики, то строили домики из покрывал и стульев, то играли в ее игрушки. И мне было так удивительно видеть, что в маленьком мальчике, по сути выросшем без ласки и любви, ее оказалось намного больше, чем в любом взрослом.
— Тебе не скучно играть с Таей? — спросила я, наведываясь к ним в очередной раз.
— Нет. Не скучно. А она, правда, моя сестричка?
— Правда. Твоя сестричка.
— Ааа папа… он знает, что я здесь? Вы ему рассказали?
— Пока нет. Но я непременно расскажу, когда смогу к нему дозвониться.
Лицо ребенка погрустнело:
— А вдруг он будет против?
— Не будет. Он обрадуется. Я в этом уверена.
Как ни странно, но я и в самом деле была в этом уверена. Знала точно, что Максим бы не бросил своего сына. Не позволил бы ему пережить то, что пережил сам. Потом я их обоих уложила спать. Таю с собой, а Яшу в той комнате, что он выбрал рядом с нашей. Когда собралась выйти и потушила свет, он вдруг тихо попросил:
— Не тушите свет, пожалуйста, и не закрывайте дверь.
Я включила ночник и слегка прикрыла дверь, пожелав ему сладких снов, пошла к себе. Сегодня Глеб должен был прислать мне всю информацию по Богдану Нестерову.
В любви всегда кто-то один в конце концов заставляет другого страдать и лишь иногда, очень редко роли меняются.
И Глеб сдержал слово. Я рассматривала собранный им материал. Везде фото Макса в военной форме. Я совсем не разбираюсь в том, как работают фоторедакторы, но Глеб сказал, что многие фото постановочные и отфотошопленые. Но очень профессионально, и увидеть это не представляется возможным без должной аппаратуры. Там же я увидела Светлану Нестерову с двумя детьми. Сыном и дочкой. По возрасту дети не особо подходили, но Глеб меня уверил, что все это не проблема и документы будут выглядеть так, что не придерешься. Единственная проблема, которая у меня возникнет — это выезд за пределы города, да так, чтоб Андрей ничего не узнал об этом и не смог помешать.
