Он действительно нацелился на разговор с Асатуровым. Оставил Полину в машине, а сам направился в здание межрайонного отдела. Пробыл там не меньше получаса и вернулся к ней. Тут же появился и Асатуров. Сел в машину и был таков.
— А как же я? — удивленно спросила Полина.
— Завтра попросил подъехать, — сказал Ролан Борисович, провожая следователя взглядом.
— И подписку о невыезде завтра?
— Асатурову и без вас все ясно. — Чистяков неторопливо вставил ключ в замок зажигания.
— Что ясно?
— Часы, парик, труп Столярова… Все это ведет к официальной версии, в которой виноват покойник. Которого не нужно искать, допрашивать и судить. И так все ясно. И дело можно закрыть в связи с гибелью обвиняемого. — Ролан Борисович отпустил педаль тормоза, и машина плавно покатилась в заданном направлении. — Очень удобно.
— Виноват Столяров?
— Совершенно верно. — В голосе Чистякова звучал сарказм. — А вы, Полина, в этой версии фигурируете как жертва, которую пытались подвести под монастырь. В смысле подставить. Для этого Столяров и надел парик. В итоге подозрения на ваш счет усилились…
— Это плохо, что виноват Столяров? — Полина с укором смотрела на Ролана.
Его можно понять, он пусть и бывший, но следователь, ему нужно истина, а не фикция. Только вот в поисках правды могла пострадать она. Ее ведь сделают крайней, если со Столярова снимут обвинения. Неужели Чистяков желает ей зла?
— С одной стороны хорошо. — Ролан Борисович выразительно глянул на нее. — Но с другой — слишком много вопросов…
— Парик?
— Почему только парик? А где платье? В показаниях свидетеля фигурировало платье. Где оно?… Где найти платье, которое могло бы налезть на Столярова? У Маркушиной такого нет…
— У Маркушиной?… У нее и парика не было, если ей верить.
— А ей можно верить?
— Она думает, что Столярова подставили.
— Она и могла его подставить.
— Она и парик на него натянула? — усмехнулась Полина.
— Она и Шанина могла столкнуть!.. В принципе.
— Разве экспертиза не может установить, ее это был парик или нет?
— Экспертиза ДНК — дело долгое… А вот причину смерти Столярова установили с достаточно высокой степенью вероятности. Нетравматическое кровоизлияние в полость черепа. Инсульт, другими словами.
— Нетравматическое?
— Нетравматическое, но не случайное. Причиной инсульта стало отравление ингибитором моноаминоаксидазы, который входит в состав некоторых антидепрессантов. Столяров мог принимать их по своему хотению, а могла и Маркушина удружить.
— Депрессия у него возникнуть могла, — кивнула Полина.
— Он справлялся с ней с помощью пива.
— А Маркушина могла усилить борьбу.
— Возможно, она знала, чем это может закончиться. И знала, и надеялась.
— А если не знала?
— Может, и случайно все произошло. Но в карманах у Столярова не было никаких таблеток.
— Может, выбросил пустую упаковку?
— Или он выбросил, или Маркушина… Надо бы поговорить с ней. Если она не знает о причине смерти, может, и расскажет.
— А если знает, то не признается… Она приходила ко мне сегодня ночью. Ни о каких антидепрессантах речи не шло.
— А приходила зачем?
— Так подставляют Столярова, и ее вместе с ним… Или вы, Ролан Борисович, подставляете, или Шелестов.
Но больше всего Маркушина думает на вас.
— Маркушина думает.
— И говорит, — кивнула головой Полина.
— А сказать можно все, что угодно… — в унисон ее мыслям проговорил Ролан Борисович.
— Если Маркушина в чем-то виновна, она не сознается… Еще и меня крайней выставит, — немного подумав, кивнула Полина.
Возможно, в поведении Маркушиной вчера ночью присутствовал скрытый ультиматум. Полина должна грешить на кого угодно, но только не на нее, а если нет, пусть пеняет на себя.
— Не сознается, — согласился Чистяков.
— Я бы все оставила как есть, — вздохнула Полина.
Столяров мертв, ему уже все равно. Навалят на него шишек, зашьют их вместе с ним в саване белыми нитками, на этом все и закончится. И Полина может спать спокойно. Истина, конечно, драгоценна, но личная свобода дороже.
— И за сторожем не будем следить? — спросил Чистяков, с надеждой глянув на Полину.
Ему, казалось, нужен был повод, чтобы находиться рядом, но разве она собирается отказываться от него? Ей нужен этот мужчина, и она поняла это еще до того, как уехал Максим.
Центр приморского поселка находился в низине, а его восточная и западная оконечности поднятыми крыльями раскинулись по возвышенностям. Сторож Голдин жил на восточной стороне, на горе, прорезанной федеральной трассой. Подъем по шоссе крутой, но быстрый, потому как и дорожное полотно в хорошем состоянии, и попутный автопоток не создавал помех при движении.
