С воздушной волною в ушах,С холодной луною в душеЯ выстрел к безумью. Я – шахИ мат себе. Я – немой. Я ужеНичего и бегу к ничему.Я уже никого и спешу к никомуС воздушной волною во рту,С холодной луной в темноте,С ногою в углу, с рукою во рвуС глазами, что выпали из глазницИ пальцем забытым в одной из больниц,С ненужной луной в темноте.
Июль 1942
<p>«Лежу с женой вдвоем в квартире…»</p>Лежу с женой вдвоем в квартире,Да стол, да стул, да лампа,Да книги на полу.И нет уж никого. Лицо жены. Открытый рот.Глаза закрытые глядят.Но где же то живое, робкое? Где милое?Людмила где? Людмила!Я кричу во сне и так. Но нет жены.Рука, нога, да рот.Еще беременный живот,Да крик зловещий в животе,Да сын иль дочь, что не родятся.И не поднять мне рук и ног,Не унести. Она лежит и я лежу.Она не спит и я не сплю.И друг на друга мы глядимИ ждем.Я жду, когда пойдет трамвай,Придет весна, придет трава,Нас унесут и похоронят.И буду лживый и живойВ могиле с мертвою женойВдвоем, втроем и на полу не будет книг.Не будет лампы. Но буду думать я —Где ты? И что такое тут лежит?Чья рука? Чья нога? Моя? Твоя?И буду лживый и живойВ могиле с милою женой.Вдвоем мы будем как сейчас.В квартире тускло. Я сижу.Гляжу на мертвую жену.Нога в могиле. А рукоюОна не трогает меня. Рука в раюИ взгляд угас. И рот уже отъели крысы.Но вот нешумною рекоюПотекли. И снится лето. Я с женоюВдвоем, втроем течемБежим, струимся. Но входит дворник.Нас несут в подвал. И я кричу:– Живой! Живой!Но мне не верят. А жены уж нет.Давно растаял рот. СкелетИ я вдвоем, втроем течем, несемся.И нет квартиры.Лишь лампа гаснет, то горит,Да дворник спит не умолкая.
<Июль> 1942
<p>«Завяли глаза у девчонок и руки намокли…»</p>Завяли глаза у девчонок и руки намокли,И ноги завязли, завяли глаза.И груди не тронет рука. Руки умолкли.И солью стала вода, крапивой слеза.И рот уже не поет молодой и открытый.И реки умрут, но не так, а уснут в берегах.Ребенок заплачет в мертвых рукахИ друг рассмеется забытый, зарытый,Успев стать отцом, но мужем не став.И друг рассмеется зарытый, не знаяГде ноги твои, что ласкал, не устав,Где руки твои, свои руки ломая.Завяли глаза и руки засохли давно.
<Июль> 1942
<p>«И Гоголь уже не течет, не стремится рекою…»</p>
