Моргни, чтобы пропустить нечто важное в своей жизни и потом сожалеть об этом всего пару секунд. Агате кажется, что она жила с закрытыми глазами вплоть до того дня, пока её лучшая подруга не покончила с собой. Люди, город, парень… Кто они все на самом деле? Проблемы, с которыми сталкивается школьница, никого не волнуют, потому что общество привыкло молчать. Только вот Агата молчать не собирается…
У меня была лучшая подруга, её звали Бьянка Вайш. Ключевое слово «была». Я, Кэндис и Бьянка дружили со средней школы: у нас даже был свой девиз – «одна за всех, все против трёх». Я до сих пор слышу отголоском их детский смех…
Восемь месяцев назад Бьянки Вайш не стало: она покончила жизнь самоубийством в 21:21, после того как мистер Вайш, узнав о произошедшем, избил её и вырвал все волосы.
Я помню тот вечер. Слушая старые пластинки, которые я приобрела на блошином рынке за полцены, я думала украсить свою комнату рождественскими гирляндами. В тот момент зазвонил мой телефон. Помню как я улыбнулась заставке фотографии, где была изображена Бьянка с китайской лапшой на ушах и смешной рожицей. Она говорила задыхаясь, прерывалась на всхлипы и севшим голосом просила меня успокоить её. Прямо так и говорила.
– Эгги, успокой меня! Скажи, что это все не взаправду, – ревела навзрыд, кашляя и скуля, подобно побитой собаке.
Я, не понимая в чем дело, села на ноги и выпрямила спину. Спросила, хочет ли она, чтобы я приехала. Она вскрикнула «нет!». Трудно описать то странное чувство, прошибившее мою грудную клетку, но я задержала дыхание и запустила руки в волосы.
В нашем городе… Нет, не так. В нашем крошечном, ублюдочном, гнилом, мерзком патриархальном городе, где время застыло ещё в начале пятидесятых, сплетни разносятся со скоростью света. Я держала телефон, разговаривала с плачущей Бьянкой и параллельно смотрела на айпад. Почта моя взрывалась от количества сообщений.
Вложения. Вложения. Вложения.
Мои одноклассники, друзья детства, знакомые, ребята из соседних школ… Они все обсуждали что-то.
Они обсуждали обнаженное тело Бьянки, слитое её же бойфрендом в интернет, в школьную группу старших классов. Узнала я об этом уже утром в школе.
Я ждала Бьянку будучи на иголках. Мне тяжело было вообразить, что с ней сделают родители, узнай о мерзком поступке Чака. Бьянка метиска: её отец индиец, а мать американка со смешанной кровью. Они переехали в нашу дыру, я убеждена в этом, случайно, иначе данную ошибку не объяснить. Все ошибки люди привыкли считать случайными. Мистер Вайш привержен строгим правилам и традициям их семьи, поэтому показать своё тело, храм, не просто парню, а всем… это непозволительно, это позор. Это…
Стоя в коридоре школы, у шкафчика Бьянки, я ещё не знала, что вчера вечером подругу уже успели наказать, я не знала, что в голове её родилась мысль сделать это, я не знала, что она не придёт…
В тот день все обсуждали её загорелую кожу, бюст и нижнее белье. Над ней смеялись и говорили «не такая уж она и святоша».
«Зачем, – много раз спрашивала себя, – зачем она отправила ему эти фотографии? Это не похоже на тебя, Бьянка! Неужели ты так сильно любила подонка Чака, что осмелилась на этот шаг?».
Прошло восемь месяцев с того дня… Подругу кремировали, прах ее поместили в фарфоровый сосуд и увезли. Семья Вайш покинула наши края спустя неделю после смерти дочери.
Я не проводила подругу в последний путь, я не приходила к ней домой, не разговаривала с её родителями. На самом деле, в то время я ненавидела мистера Вайша. Их соседи в подробностях рассказывали кому не лень о криках и плаче доносящихся тем вечером из дома. Они видели ползущую по полу Бьянку, умоляющую отца сжалиться, но взмах ремня её мольбу разорвал в клочья.
Мне чертовски жаль, что я не смогла её утешить. Быть может, сделай я все правильно, она бы сейчас жила? Но нет. Не стоит обманываться. Бьянка была воспитанней и скромней меня и Кэндис, она умела себя вести и продолжать жить после всего случившегося…
У неё был выбор? Был. Конечно, был. У всех есть выбор, только не всегда есть между чем выбирать, а покончить с собой – то, что люди ошибочно считают выходом. Для Бьянки это казалось ещё и спасением.
Помню, проходя мимо шкафчика, где висела её фотография с цветами, я закрывала глаза. Там было много открыток, её любимых кислых конфет и платочков. Меня убивала эта фальшь. Бывало, кожа зудела от желания развернуться, подойти к синему шкафчику и сорвать эти гребаные открытки, цветы… Потому что люди, которые ещё вчера обсуждали размер её груди, сегодня делают вид, словно скучают. Черта с два! Все ещё считаю, что мне стоило устроить, так называемый, вандализм. Думаю, Бьянка бы не рассердилась.
После её смерти что-то сломалось. Или кто-то. Я? Да, наверное.
Я не могла идти дальше, как это сделали мои друзья, одноклассники и та же Кэндис. Она смотрела на меня с недопониманием, словно я никак не могла понять тему с дискриминантом, жевала жвачку и качала головой. Кэндис быстро забыла Бьянку. А когда я сказала той о своих мыслях, подруга оскорбилась, послала меня к черту и произнесла то, что я считаю наитупейшим и достойным отдельной главы в книге «Худшие оправдания человечества»: «От горя меня отвлекает Макс». Макс – это её парень. Казалось бы, причём здесь их афишные отношения и смерть нашей общей лучшей подруги?.. Смешно.
