Общая мама живёт в логове на берегу озера. И если она слышит, что где-то, хоть бы и в двух днях пути плачет младенец, потерявший родителей или брошенный ими, то мама находит этого ребёнка, приносит в логово, выкармливает своим молоком, а потом выпускает во взрослую жизнь.
Мама с трудом пробиралась распадком, по дну которого грохотала мелкая, но очень бурная речка. Оступись в такую речушку, мигом собьёт с ног, потащит вниз, ударяя о камни… и о том, что случится далее, можно не загадывать. Ничего не будет, кроме боли и смерти. Одно слово: горы. По утрам, когда солнце яростно обрушивается на скалы, округу сотрясает треск камнепадов. Слышно его за три дня пути, а кажется, что обломки валятся прямо на голову.
Горы — обиталище диких зверей. Маму они не то, чтобы не признают, но могут обходиться без неё. А мама не любит бывать в горах.
В болоте тоже радостине много. Жизнь здесь кипит не по-хорошему, так что это уже получается кипение не жизни, а смерти. Чуть не каждый день от болот доносится жалобный зов, который тут же сменяется хрустом пожираемой плоти. Куда спешить, кого спасать? Но если малыш зовёт, надо вставать и идти, даже если нет никакой надежды найти зовущего живым.
На этот раз кто-то звал маму с горного склона, где не так много шагов оставалось до ледника. Не самое лучшее место для рождения малыша. Но плач не смолкал, и мама шла.
Она успела вовремя, малыш ещё дышал. Сжавшись в комок он лежал между угловатых необкатанных камней. Такого чудика маме видеть не доводилось. Но сейчас это интересовало маму меньше всего. Малыш звал её, значит, ему нужно тепло и материнское молоко, а всё остальное неважно.
Две толстых складки кожи надёжно прикрывали грудь. Обычно мама сдвигала их, чтобы холод не мог ошпарить соски и заморозить малышка. А самой маме холод был не страшен: густая шерсть и подкожный жир надёжно берегли её. Мама раскрыла грудь, пробежала пальцами по соскам, выбирая, где больше молока. Когда-то выбирать не было нужды, молока была полно, но время никого не молодит. Когда-нибудь молока совсем не будет, а какая же мама без молока?
Теперь можно было спускаться в долину, никуда особо не торопясь. Дети, оставшиеся дома, достаточно большие, они прокормят и защитят себя сами, тем более, что не много найдётся охотников нападать на мамин дом, даже, когда хозяйки нет поблизости.
Ноги, изрезанные и избитые острыми камнями, болели, идти, даже вниз по склону, было тяжело, но главное она сделала: нашла малыша живым и теперь несла домой.
Странный оказался чудик, такого прежде не встречалось, но маме он уже нравился: нелепый, тощий, в чём душа держится. Ничего, откормится на мамином густом молоке. Надо будет проследить, чтобы другие дети малыша не обижали. Разумеется, никто из старших не захочет причинить чудику зла, но ведь они большие и могут нечаянно его придавить.
В груди у мамы сладко тянуло, чудик старался во всю, высасывая молоко. Какой замечательный чудик, интересно, кто из него вырастет?
Тропа шла через лес, заросший кустами жёлтой акации. Заросли ползучего можжевельника остались где-то выше. Затем тропа пошла через орешник. Подрост здесь был вытоптан, а земля усыпана ореховой скорлупой. Новый урожай только начинал наливаться на ветках, в лесу было тихо. Когда орех созреет, все лесные обитатели придут сюда отъедаться на богатом урожае. Мама тоже любила и умела брать орехи. Среди разгрызенной скорлупы попадалось довольно много целых скорлупок, но наклоняться за ними не имело смысла, нутро было изъедено червями, вместо ядра там оставалась одна труха. Пару раз встречались целые орехи, не замеченные и втоптанные в землю собирателями. Их мама обнаруживала по запаху, разгрызала и тоже съедала. Нет лучшей еды, чем ядро ореха, а мама устала за долгий поход и очень проголодалась.
И здесь же, в знакомых местах, куда по осени мама приходила лакомиться орехами, она наткнулась на стаю диких зверей. Обычно дикие мясоеды не собираются летом в стаи, и, тем более не пытаются нападать на общую маму, но сейчас жалобный крик чудика был слышен за два дня пути, и мясоеды ринулись на добычу, сбиваясь в стаю и не думая, что мяса в новорожденном чудике на один укус, да и то лишь тому, кто первым хапнет жертву.
Но сейчас вытянутые носы зверей учуяли запах молока и мягкого тёплого тела, которое так славно рвать зубами. А среди пяти хищников не оказалось ни одного, который когда-то ходил в воспитанниках у мамы и мог объяснить своим подельникам, что на маму нападать нельзя.
А мама, она, конечно, добрая и нежная, но когда на груди у неё малыш, удивительный чудик, которого встречные хотят скушать, мама начинает драться и дерётся очень больно.
Мама вскинула руки. Это не было угрозой, просто пальчики у неё тонкие и ловкие, какими удобно ласкать детей, чистить их, выбирать из шёрстки паразитов. А биться насмерть такими ручками нельзя. Для сражения существуют локти и шпоры на ногах. Когда мама поднимает руки к небу, локтевые бивни выдвигаются навстречу опасности и готовы бить.
