—Нет, — вздохнула медсестра, — он с одним тут подрался, сначала они спорили, потом драться начали. Но Саша первый начал, вот его в изолятор и поместили.
—Тогда мне туда, — просто сказал Берк.
—Я же сказала, приходи в часы посещений! Сейчас все спят, — начала сердиться медсестра. Берк ждал такого разворота событий, поэтому с чувством превосходства сунул медсестре под нос карточку-удостоверение и коротко объяснил, — я стал Охотником. А теперь мне надо поговорить с Проповедником.
Медсестра со страхом посмотрела на Берка, потом на его карточку и убедившись, что он не шутит, спросила:
—И давно ты стал этим…Охотником?
—Это не имеет значения, — холодно ответил Берк, — мне нужен Проповедник.
—Ну пошли, раз уж он тебе так срочно нужен, — недовольно произнесла медсестра и повела Берка к изолятору, хотя он и сам прекрасно знал дорогу. Она открыла своим ключом дверь изолятора. Это была маленькая, тесная палата на одного человека, в дурке ее часто называли одиночкой. Туда сажали за различные провинности, и в случае если у ребенка был приступ и ему надо было просто успокоиться и придти в себя. Иногда приходилось даже связывать особо агрессивных. Берк в изолятор ни разу не попадал, а вот Проповедник был здесь частым гостем. У него серьезно ехала крыша, хотя самые хорошие доктора не могли точно установить его диагноз. В конце концов на него плюнули и просто при очередном его закидоне клали в дурок, а если он и здесь начинал откалывать номера, то оказывался в изоляторе. Проповедник был на год старше Берка. Он всегда одевался в черное и таскал с собой библию, часто цитируя ее, за это он и получил свое прозвище. Но сейчас Берк пришел к нему за советом. Несмотря на все свои приколы, типа запрыгивания на стол во время обеда и ора на всю столовую «Господь нас любит!», Проповедник часто точно предсказывал многие вещи и казалось знал о жизни намного больше, чем говорил. Берк вспомнил случай, когда к одному пятнадцатилетнему парню-самоубийце который предпринял пять попыток уйти из жизни, четыре из которых он совершил уже в дурке и не отказавшемуся от своих намерений даже после многочисленных бесед с психиатрами Антикризисного Центра, подошел Проповедник и говорил и ним шепотом буквально минуту. Этого парня словно подменили. Через месяц его выписали, но правда он наотрез отказывался говорить, что же такого сказал ему Проповедник. Сам Берк тоже часто говорил с ним о разных вещах, хоть друзьями их назвать было нельзя. Проповедник тогда называл его Наемником, а когда Берк спрашивал, «Почему?», тот только говорил, что в этом мире нет лишних людей. В его речи часто логика вообще не прослеживалась, он перескакивал с одной темы на другую совершенно произвольно, и это злило Берка.
Он вошел в изолятор и увидел сидящего на полу Проповедника. За прошедшие полгода, со дня их последней встречи, тот совсем не изменился. Все та же черная рубашка и черные брюки. Большие темные и немного безумные глаза и аккуратный пробор посредине головы. Проповедник даже не поднял голову чтобы взглянуть на пришедшего. Он сосредоточенно раскладывал деревянные зубочистки в замысловатый узор на полу.
—Здравствуй Берк, заходи, — сказал он своим обычным, насмешливо-пренебрежительным тоном. Проповедник часто ставил себя выше других, но если просили о помощи — помогал без лишних разговоров. Один раз он отдал все свои деньги мальчику, приехавшему из другого города, для того чтоб тот мог повидаться со своей подружкой, по которой он сильно тосковал. Берк отметил, что видеть его Проповедник не мог, но не стал спрашивать его об этом. Медсестра постояв в дверях, поняла, что она здесь лишняя и сказав Берку:
—Если что, нажми на звонок, — закрыла дверь и заперла ее на ключ.
—Присаживайся Берк, — пригласил Проповедник и впервые с интересом посмотрел на него. Берк сел на линолеум и подогнул под себя ноги.
—Я стал Охотником, — произнес он, вкладывая некоторую торжественность в эту фразу.
—Наемником, Берк, наемником, так будет точнее, — заметил Проповедник и встав заходил вокруг него.
—Ты что об этом уже тогда знал? О том что я окажусь в СБ? — спросил Берк.
—Я ничего не знал, но господь знает все, — ушел от прямого ответа Проповедник, — но ты ведь не для этого сюда пришел? Так, Берковский?
Берку не нравилась эта манера Проповедника называть собеседника то по имени по фамилии, то по прозвищу. А если последнего не было, он придумывал его сам. Однажды Берк решил точно также разговаривать с ним, называя то Сашей, то Красонским, то Проповедником. Так тот сразу полез на него с кулаками. Их тогда еле растащили.
—У меня есть для тебя подарок, — сказал Берк, вытаскивая из кармана свечи и ладан. Проповедник взял у него подарки и небрежно бросил их на кровать.
—Ты пришел исповедоваться, — то ли спросил, то ли сказал утвердительно Проповедник.
—Да вообще-то я …, — начал Берк, но Проповедник протестующе поднял руку и перестав ходить по палате сел напротив Берка.
