—Ты только не смейся, но у меня похожая жизнь. У нас в классе все считают меня героем. И спрашивают сколько доминант я убил. А я еще ни одной не пристрелил. Самому обидно. В классе говорю, что это секретная информация. Мне тоже завидуют, но драться не смеют, боятся. Некоторые правда, в друзья набиваются, подлизы, защиты ищут, — Алек тяжело вздохнул, — в Отделе я самый маленький. Ростом и по возрасту. Отношение такое же — ничего серьезного не поручают. Все говорят учись и опыта набирайся.
—А как ты стал Охотником? — спросил Алеша, он начал сочувствовать Алеку.
—Обыкновенно, я ведь не Берк, который сам стал отстреливать доминант, еще не будучи сотрудником СБ и не Айк, его к нам в Отдел, после тестов, прям из дурка привезли в больничной пижаме и с помповым ружьем. Он такое условие поставил. Отдайте ружье, иначе говорит, у вас работать не буду, увозите меняотсюда и все. Вот ему прям в дурок его помповик и привезли. По крайней мере мне Рей так рассказывал. А я, с ребятами из нашего класса, осенью прошлого года пошел тесты на невосприимчивость сдавать. Просто так, приколоться решили. У всех результат отрицательный, а у меня положительный. Я даже растерялся сначала. Потом в здание СБ пригласили, спросили хочу ли я быть Охотником. Я ответил, что хочу. Вот меня и приняли в Отдел, — закончил свой рассказ Алек.
—А как же родители? — удивился Алеша, — неужели против не были.
—Мать очень против была, а отец, вроде даже как обрадовался. «Пусть идет, говорит, настоящим мужиком вырастет». У них с матерью страшный скандал тогда начался. Я из дома ушел. В комнате при СБ неделю жил. Потом вроде нормализовалось все. Моих родителей наши кадровики обрабатывали, а они это умеют. Профессионалы. Так о прелестях службы напоют — не откажешься. Да и по закону требуется только мое согласие, а их обязаны только поставить в известность. Кстати, я тебя не сильно приложил? Ухо не болит?
—Да не, — равнодушно ответил Алеша, машинально потерев ухо — позвенело и все. А я тебя? Синяк у тебя уже видно, надо монету приложить.
—Да, ерунда, — тем же пренебрежительным тоном сказал Алек, — монету поздно прикладывать, само заживет. Ты лучше скажи, почему сразу драться полез?
—Я драться полез? — возмутился Алеша, — это ты меня первый ударил.
—Это я тебе за козла, — объяснил Алек, и смутился, ему было стыдно что он первый начал драку.
—У тебя что, на них аллергия? — спросил Алеша.
—Нет, — Алек закусил губу, видимо он колебался: рассказывать новому знакомому правду или нет, наконец он решился, — это отец меня научил. Он сидел в тюрьме, давно правда, еще до моего рождения. За драку. Так там это очень обидное слово и прощать его никак нельзя. Вот я и врезал. Ты тоже виноват, зачем на Охотников обзывался?
—Боюсь я вас Охотников, — нерешительно ответил Алеша, — ну кроме тебя и Берка. Я же доминанта, а вы их убиваете. Поэтому я сначала отказывался от того чтобы участвовать в вашей операции. Вдруг у меня тоже появится этот ген убийцы. Тогда что?
—Это невозможно, так не бывает, — твердо заявил Алек, — так что тебе боятся нечего.
—Ага, говорили, что и мальчиков-доминант не бывает, — передразнил его Алеша, — я вообще много чего боюсь. А ты чего боишься?
Алек задумался:
—Ну темноты боюсь, — подумав медленно стал перечислять он, — что убьют, тоже боюсь. Доминант боюсь, если один на один встречу. Вроде все.
—Немного, — констатировал Алеша, — слушай, я как тебя зовут?
—Алек, но это не мое настоящее имя, сокращенное.
—Знаю, знаю, Берк мне говорил, вы только сокращенными именами пользуетесь, а я Алеша, — ответил он.
—Я знаю, нам Макс о тебе много рассказал.
Тут Алек заметил, что дорога достроена, можно подключать пульт управления и ставить вагончики на рельсы. Время за разговором пролетело быстро. Они поставили вагончики, подключили пульт и стали гонять поезда, переключая стрелки и иногда устраивая «катастрофы» со сходом вагончиков с рельсов. Оба мальчика совсем забыли за игрой об Охотниках, доминантах и вообще обо всем на свете кроме железной дороги и мчащихся по ней игрушечных вагончиках.
Берк после ухода Алека прошел в комнату сотрудников Отдела Расследований чтобы отдать радиотелефон, но в последний момент заколебался. Ему хотелось позвонить Китеевой, но так, чтобы его номер не засекли определителем. Берк знал, что у Ленки такой имелся. Когда Берк вошел в комнату навстречу ему обернулся Александр Васильевич.
—Все? Поговорил? — холодно осведомился он.
—Да, — ответил Берк, но возвращать телефон не торопился.
—Как прошел день? — из чистой вежливости осведомился Александр Васильевич.
—Нормально, — безразлично ответил Берк, он все еще сомневался, звонить или не звонить, — а у вас этот номер защищен от определителя?, — нерешительно спросил он.
—И от прослушивания тоже, — ответил один из сотрудников, — полностью защищенная линия.
—А можно мне еще позвонить? — решился Берк.
—Конечно, только назад принести не забудь, — хмуро напомнил ему Александр Васильевич.
