—Берк, а принимать решения — это сложно? — спросил Алеша.
—Нет, не очень, — ответил Берк, — надо только хорошо представлять что получаешь в одном варианте и что в другом, в этом и заключается вся сложность. Трудно заранее это просчитать.
—Но если я всем буду нравиться, не могу же я разорваться? Мне что со всеми девчонками, которые в меня влюбятся спать надо? — опять спросил Алеша.
—Нет, конечно не надо, — Берк не смог сдержать улыбки, впрочем в темноте Алеша ее не заметил, — но и отказать можно по разному. Можно грубо послать, нанеся человеку рану, а можно объяснить, что ты ее не любишь, но если она так хочет, то можешь дружить с ней. Влюбленным надо немного: находиться рядом, поговорить. Вот и все. Этому легко научиться. Надо быть просто добрым.
—А если нахально начинают приставать? — задал вопрос Алеша.
—Если нагло и грубо? То тогда да, надо отшивать и отшивать жестоко, чтобы в другой раз не повадно было приставать, — подтвердил Берк.
—Боюсь я не справлюсь, это сложно, — обречено ответил Алеша, — я не умею разбираться в людях как ты, а тем более в девочках.
—Справишься, чутье у тебя развито, ты это на примере Ани доказал. Ты прислушивайся к нему больше и будь добрым. Вот и все, остальное придет с опытом, — Берк поежился, — холодно стало, пошли по домам.
—У меня последний вопрос, — произнес Алеша, — почему я? Почему я должен все это делать, почему я не могу быть обыкновенным?
—Не знаю, — пожал плечами Берк, — а почему ты родился доминантой, а я Охотником? Почему вообще появились доминанты и чем все это закончиться? Я не знаю ответы на эти вопросы, и многие другие.
—И что ты делаешь? — медленно проговорил Алеша.
—Иду вперед, просто иду вперед и не оглядываюсь, — ответил Берк, — а там видно будет. Ладно пошли, а то наверно твои родители на ушах стоят. А Макс меня поминает разными словами.
—Берк, а как быть с моим пением? — Алеша решил все выяснить до конца, понимая серьезность этого разговора.
—Это всего лишь продолжение твоего доминантизма, так сказать довесок. И солидный. Он увеличит силу твоего воздействия, но повторяю как ты им распорядишься — твое дело. Ты теперь все решаешь, — ответил Берк.
—Но люди по разному реагируют, — парировал Алеша, — у них разные эмоции.
—Их эмоциями управляешь ты! Ты заставил нас сегодня летать и почувствовать свободу полета, ты показал нам, что есть любовь и как это прекрасно! Так управляй этим, а вот как управлять — думай сам, — ответил Берк, — да, чуть не забыл спросить, а почему ты на английском поешь?
—Слова отвлекают, они часто мешают передать настроение, хотя я иногда и на русском пою, если стихи правильно подобраны. Это даже усиливает эффект, но стараюсь не петь, опасно это, — ответил Алеша, — ты же сам видел.
—Да уж, — подтвердил Берк, — ну все на сегодня, пошли, -и встал с лавочки. Алеша тяжело вздохнул и пошел за ним. Около самого дома они попрощались и каждый пошел в свой подъезд.
Аня пришла домой и не снимая туфель схватила табуретку, залезла на антресоли и достала оттуда старый мольберт, доставшийся ей в наследство от дедушки, художника-любителя. Раньше она никогда не пользовалась им, рисуя в альбомах на столе. Аня начала вытирать с него пыль, когда из комнаты вышел отец.
—Здравствуй, а ты где была? За тобой Юля заходила.
—Гуляла папа, — коротко бросила она ему, волоча мольберт в свою комнату.
—И с кем? — недоверчиво спросил отец.
—С друзьями, — ответила Аня, закрывая дверь. Но отец все же зашел следом за ней.
—Ладно, иди ужинать, а то все давно остыло, — сказал он, — ты уроки сделала?
—Сделала, — Аня впервые солгала родителям насчет уроков, — пап, я есть не хочу, мне сейчас делом нужно заняться, иначе упущу.
—Что упустишь? — недоуменно спросил отец.
—Все: идеи, краски, лица, — она повернулась и отчаянно попросила, — Папочка! Ну пожалуйста, не мешай мне сейчас! Я все потом объясню. Выйди, а то ты мне мешаешь сосредоточится.
