Однако Либерти не двинулась с места. Прислонившись бедром к дверному косяку, она наблюдала за доктором и Аделиной, за их зардевшимися лицами. Она знала, что между ними что-то есть. Ей нравился доктор Грей – привлекательный, видный, одинокий вдовец, к тому же он был старше ее. Она вспомнила, как в колледже Аделина Льюис была без ума от одного профессора, несмотря на грядущую помолвку с молоденьким мальчиком здесь, дома, и никто не сомневался в том, что дело не ограничилось одной лишь влюбленностью. Аделину всегда окружал ореол самоуверенности: мужчины робели перед ней и в то же время тянулись к ней. Либерти пыталась стать похожей на нее, хоть никогда бы не призналась в этом.
Аделина и без того была достаточно уверена в себе.
Мими Харрисон и Ярдли Синклер вместе сели на поезд до Олтона, отправлявшийся с вокзала Виктория. По пути она рассказывала ему о Франсес Найт, об Эви Стоун, удивительной девушке-служанке, и о завещании, разрушившем все их планы. Об остальных членах общества Мими почти ничего не знала – три деревенских романтика да молодая вдова.
– Интересно, почему у любителей Остен всегда есть наклонность к романтике. Могу поклясться, что когда она писала свои романы, вместо чернил у нее был яд.
Ярдли сделал глоток из бумажного стаканчика с кофе, купленным в вокзальном кафе.
– Это не ваши слова – я уже слышала их в «Лоре» Премингера[4], – рассмеялась Мими.
– Нашему брату-аукционисту приходится воровать, разве вы не знаете?
–
– Кстати, насчет заложников… как обстоят дела с вашей помолвкой?
Мими состроила гримасу: она знала, что Ярдли нет дела до Джека, но не ревновала его. Ярдли предпочитал мужчин – это стало ясно еще во время их второй встречи в «Рулз»[5], где он флиртовал с официантом так искусно, словно они были в Лос-Анджелесе.
– Джек способен любить и быть щедрым, хотя в это и нелегко поверить.
– Лишь по отношению к вам.
– Разве это должно заботить меня меньше всего?
– Мими, вы же учили историю в колледже, не так ли? Неужели вы ничего не запомнили?
Она вновь сделала мину, но на этот раз уже не так уверенно.
– Вы же знаете, что он не изменится? – вздохнул Ярдли. – Признайте хотя бы это, или я окончательно утрачу веру в вас.
– Ярдли, вы ведете нечестную игру. Наши разговоры всегда сводятся к моим отношениям, и вы каждый раз выходите сухим из воды.
– Но я‐то не состою в отношениях. Вам это прекрасно известно.
– Увы, вам выбирать не приходится.
Она сидела напротив, откинувшись на высокую, обшитую пурпурным бархатом спинку сиденья первого класса; ее глаза сверкали. Им еще ни разу не доводилось говорить об этом, но он надеялся, что с ней можно быть искренним.
– Да, когда выбор стоит между тюрьмой и свободой.
– В Штатах все точно так же. Знаю нескольких актеров, живущих вместе в одной квартире или просто по соседству. Один усыновил собственного любовника, чтобы после смерти тому достались его страховка и дом.
– Вот вам и порочный круг всех этих законов, не так ли? На что только не идут люди, чтобы из него вырваться…
– Я уже говорила вам, что мой отец был судьей? Он всегда говорил: важнейшие решения принимаются в спальне, а все остальное нужно отдавать на откуп закону.
Ее слова так обрадовали Ярдли, что он необыкновенно долго молчал. Затем спросил:
– А что с завещанием мистера Найта? Как отреагировала Франсес? Вы же с ней виделись.
– Необыкновенная женщина. Ее окружает некая мистическая, потусторонняя аура покоя. Она принимает все так, как есть.
– Она настолько покорна?
– Нет. Раньше я тоже так считала. Думаю, здесь кроется нечто большее. В отличие от нас она руководствуется совершенно иной моралью.
– Не потому ли вы всегда на стороне старой доброй Фанни Прайс?
– Может быть. Не знаю. Знаю лишь, что она верит в то, что у всего есть причина, и она просто качается на волнах, как пробка в океане, не пытаясь найти течение. Просто живет.
– Ого. Совсем как Будда.
– Смотрите, мы приехали!
Мими вскочила, схватив шляпу и сумочку.
– Ярдли, собирайтесь. Вам здесь определенно понравится.
В этот раз Мими надела сапоги для верховой езды, и даже Ярдли, не отличавшийся высоким ростом, идя рядом с ней, видел ее макушку. На своих невероятных каблуках она бы не проделала пеший путь из Олтона в Чотон, как сейчас, шумно радуясь: «Совсем как Джейн Остен!» Кроме того, она не хотела слишком выделяться на своей первой встрече с членами собрания.
Миновав деревенский пустырь на границе с Олтоном, они увидели бескрайние фермерские поля, тянувшиеся вдоль дороги и огороженные падубом и терновником. Вдали, на траве, виднелись овцы, еще дальше шропширские лошади жевали иссохшие прошлогодние фрукты во фруктовом саду. По другую сторону дороги тянулись одинокие строения – коттеджи, крытые соломой, дома, стоявшие на обочине главной дороги, и – в отдалении от нее – старые особняки, усадьбы и старинные фермы с собственными подъездными дорогами.
