– Не обязательно, но вам следует как можно скорее прибегнуть к услугам оценщика имущества – тогда попечители смогут предложить Нетчбуллу-Хьюгессену выкупить библиотеку и, возможно, коттедж. Но я не смогу выступить в качестве оценщика, равно как и воздержусь от участия в собрании общества и голосовании. Попечители фонда сами смогут договориться с наследником.
– Когда он может приехать?
– В любое время. – Эндрю выжидающе смотрел на нее.
– Может быть, тогда нам стоит назначить внеплановое собрание общества? Сообщить о том, что появился возможный наследник, проголосовать за то, чтобы выкупить у него книги и коттедж, если он вдруг захочет поскорее все продать?
– Сперва нужно все оценить. Думаю, с этим может помочь Ярдли, хотя его репутации может быть нанесен урон, если, поспешив, он не сделает все досконально.
– Тогда у меня хорошие новости, – на губах Франсес неожиданно заиграла улыбка. – Эви уже составила каталог библиотечных книг, передав его Ярдли.
– Вы, должно быть, шутите.
– Вовсе нет. Объем проделанной ею работы весьма впечатляет. На это у нее ушло два…
Эндрю поднял руку в знак тишины, и она покорно умолкла. Затем он встал, порылся в бумагах на столе и посмотрел ей прямо в глаза.
– Пусть это останется между нами, но, как ваш поверенный и ваш друг, я признаю, что юная Эви Стоун с ее ненасытной жаждой знаний опередила меня.
Заседание было назначено на семь часов вечера следующего дня, в гостиной доктора Грея. На нем присутствовали пятеро: доктор Грей, Аделина, Адам, Мими и Эви.
Эндрю и Франсес воздержались от участия в заседании и голосовании. Ярдли не успевал приехать из Лондона, и в этом были определенные плюсы: Эндрю опасался, что репутация Ярдли как сотрудника «Сотбис» пострадает, если он будет вовлечен в столь любительскую оценку имущества со значительными финансовыми последствиями для всех сторон.
Таким образом, право голоса оставалось за Аделиной и доктором Греем. Трех голосов попечителей, составляющих большинство, хватило бы для принятия решения согласно парламентской процедуре голосования. После того как Эндрю Форрестер позвонил Ярдли, обсудив с ним некоторые вопросы, было решено, что Мими выступит в качестве его посредника. В пользу этого были приведены следующие аргументы: на момент голосования «Сотбис» не были заинтересованы в имении Найтов ни в правовом, ни в финансовом плане; Ярдли не являлся выгодоприобретателем, будучи готовым подписать под присягой соответствующее заявление; наконец, его опыт в качестве оценщика объектов культурного и литературного наследия не шел вразрез с благотворительными целями организации.
После того как было объявлено о скором прибытии наследника, мистера Нетчбулл-Хьюгессена из Бирмингема, доктор Грей предложил проголосовать за то, чтобы выкупить у него библиотеку Чотон-хаус и коттедж эконома.
Голосование было единогласным.
– Теперь нам необходимо назначить цену, так как подлинная стоимость книг еще неизвестна. Эви? – обратился к ней доктор Грей.
Девушка поднялась со своего стульчика у фортепиано. В руках у нее был блокнот с описанием двух тысяч трехсот семидесяти пяти книг и копия письма. Блокнот был передан каждому из присутствующих.
Первым его принял доктор Грей и принялся листать страницы, не веря своим глазам.
– Я правильно понимаю, что некоторые издания еще никогда не продавались?
Эви утвердительно кивнула.
– А мистер Синклер это видел? – спросила Аделина.
– Да, в ночь после прошлого собрания. Он пришел в библиотеку и застал меня за работой. Я показала ему кое-какие книги, и он ненадолго забрал у меня блокнот, чтобы ознакомиться с содержимым.
– И? – нетерпеливо спросил доктор Грей.
Мими ответила за нее:
– Сегодня в Лондоне он передал мне каталог, и я привезла его обратно. Заглянула в него, пока ждала поезда. Хорошо, что все вы сидите, – он ознакомился с некоторыми из доступных источников и сказал мне, что речь идет о сумме большей, чем сто тысяч фунтов стерлингов.
– Насколько большей? – спросил Адам, вместе с Аделиной стоявший за спиной доктора Грея и изучавший блокнот.
– Одно лишь третье фолио стоит порядка десяти тысяч, может, больше. Там десятки первых изданий литературы семнадцатого и восемнадцатого веков, научных и ненаучных. Есть, например, «Первая книга Уризена» Уильяма Блейка и первое издание «Дон Кихота» – каждое стоит десятки тысяч фунтов.
– Это просто невероятно, – проговорил доктор Грей. – Эви, ты понимаешь, с чем мы имеем дело?
Лицо Эви сияло гордостью ученого, совершившего открытие.
– Конечно, поэтому я этим и занималась.
Наконец дошли до копии письма Джейн ее сестре, Кассандре, датированного шестым августа 1816 года.
– В том месяце она закончила писать «Доводы рассудка»! – воскликнула Аделина.
– Почему… – Доктор Грей переводил взгляд с Эви на Мими. – Бог мой, этого не может быть!
Девушка и актриса переглянулись, улыбаясь.
