Общество гурманов: [сборник] полностью

Дейзи ехала в широкой гребной лодке по реке Медуэй: сегодня она возвращалась домой одна. Мужчина и мальчик вдвоем налегали на две пары весел, и лодка легко скользила вперед. Дейзи направлялась в Айлсфорд, в трактир «Чекерс», где жила в одной маленькой комнате вместе с Кловер Кантвелл и Летти Бентон, тоже «бумажными куклами» — правда, Летти две недели назад уехала в Лондон, да так и не вернулась, и они с Кловер остались вдвоем. Кловер вносила львиную долю платы за комнату, гораздо более уютную, чем тесное общежитие для девушек в Снодленде, хотя и стоившую существенно дороже. Дейзи подумала, что вся ее жизнь внезапно переменилась в пять минут.

Сегодня ее отпустили с фабрики на три часа раньше времени: уволили по болезни. Все для ее же блага, как объяснил мистер Хенли, будто другие «бумажные куклы» не болеют, продолжая работать на прежнем месте и травиться испарениями, разъедающими легкие и кожу. Больных девушек и раньше отправляли с фабрики — взять ту же Летти, — и, как и Дейзи, им не давали даже попрощаться с подругами. Мистер Дженкс вывел Дейзи через заднюю дверь и отвез в коляске к причалу на берегу реки.

Девушка изнемогала от одышки, в ее груди хрипело, дыхание отдавалось болью, особенно ближе к вечеру, и она осторожно, но благодарно втягивала в себя речной воздух, чистый, пахнущий водорослями и смолой с дегтем от нагретых вечерним солнцем досок палубы. Рядом с Дейзи на лавке сидела единственная кроме нее пассажирка — пожилая женщина с корзинкой на коленях. Она безмятежно спала, подбородок уперся в грудь. Под взглядом девушки проплывали арки старого моста, шпиль церкви Святых Петра и Павла и задний двор трактира «Чекерс» дальше по реке, где мистер Суинтон, толстый трактирщик, ковырялся в огороде. Над прозрачной зеленоватой водой носились ласточки, под лодкой медленно проплывали водоросли, иногда вспыхивала серебром рыба. В кармане у Дейзи лежало пять выданных при расчете двадцатифунтовых ассигнаций: столько денег она еще никогда в жизни не держала в руках. Мистер Хенли наказал ей никому не рассказывать о деньгах ради ее собственной безопасности, а завтра, приехав в Лондон, сразу положить их на счет в Банк Англии. Еще мистер Хенли сказал, что она должна быть благодарна, поскольку сумма огромная. Однако Дейзи не испытывала ни малейшей благодарности: ей вовсе не хотелось ни уезжать из Айлсфорда, ни возвращаться в Лондон, к опустившемуся отцу. Куда ни клади деньги, в банк или еще куда, все равно вытянет и пропьет. Но куда же еще ей идти.

Лодка коснулась каменной набережной под мостом, юный гребец выскочил и привязал Концы на носу и на корме. Поднимался прилив, и вода покрыла ступени, кроме двух верхних. Мальчишка, не старше лет десяти, галантно придержал Дейзи за руку, когда она сходила на пристань, и получил за это благодарную улыбку. Она без сожалений расставалась с фабрикой, но Айлсфорд ей нравился, люди здесь были приветливые — не то что в Лондоне. Ей очень не хотелось отсюда уезжать. Однако завтра утром, когда «бумажные куклы» будут ждать парома на пристани в Снодленде, она отправится в унылое место, где провела детство.

Решение пришло, как только она вышла на Хайстрит: она сядет на поезд в Лондон, как ей сказано, а потом сойдет на подходящей станции, пересядет на встречный поезд обратно в Айлсфорд и оттуда проберется на ферму «Грядущее». Хенли Тауноверу совершенно не нужно об этом знать. Он злобный, бессердечный человек, и его это совершенно не касается.

Дейзи вошла в трактир, пересекла полупустой зал и поднялась по лестнице в их с Кловер комнатку на третьем этаже, где повалилась на свою кровать и тут же заснула. Открыла глаза она уже на закате. Кловер так и не вернулась с фабрики — наверное, отправилась к своей тетушке в Мейдстоун. В восемь часов Дейзи спустилась вниз и поужинала; из-за воспаленного горла глотать было больно, и она выпила полпинты портера, чтобы унять боль. Хотя ей и удалось поспать, она буквально умирала от усталости и дышала с огромным трудом — из груди вырывались звуки, наводящие на мысли о предсмертных хрипах, которые девушка старательно гнала от себя.

Она попросила миссис Суинтон, хозяйку, написать от нее записку Матушке Ласвелл на ферму «Грядущее»: о том, что ей дали расчет на фабрике и что она уезжает утренним поездом в Лондон, но при первой возможности вернется и, возможно, еще успеет на званый вечер. Дейзи попросила еще задать Матушке вопрос, не найдет ли та какое-нибудь дело для нее — может, на ферме или судомойне, — раз сестра Мэй вышла замуж и переехала в Пул. Она дала миссис Суинтон шиллинг, когда та закончила писать, и попросила, чтобы кухонный мальчик Генри назавтра отнес записку по адресу, а шиллинг оставил себе за труды.

— Конечно, отнесет, — миссис Суинтон приняла монетку. — Вид у тебя совсем хворый, Дейзи, — заметила она. — Лучше тебе лечь.