Анья шагнула было к окну, но не закончила движение, заметив, как напряжена Лия, как побелели костяшки ее пальцев, сжимавших подоконник. И Анья уставилась на крупноватые для женщины руки Лии с выступившими на них голубыми проводами вен и узелками суставов. На отчетливые линии связок, на мощные большие пальцы, зацепившись которыми за деревянную раму, Лия подняла ее. На щепки и крошки кирпича, усыпавшие пол.
А потом Анья подняла нож и стала медленно поворачивать его, ловя лезвием солнечный луч. Оно теперь было такое чистое, такое отточенное и правильное — идеально пригодное для намеченной цели. Интересно, обратила ли Лия на это внимание?
— Я поняла, чего хотела мать, — сказала Анья. — Она хотела, чтобы я сделала это сама, — рука у нее затряслась. — Никакого Общества, никаких таблеток, никаких ферм. И вот я… я пытаюсь. Все пытаюсь и пытаюсь. Но не могу.
Теперь Лия посмотрела на нее с интересом. Край Лииной юбки хлопал по воздуху крошечным парашютом, и Анья на секунду забеспокоилась, не сдует ли гостью с подоконника.
Она перехватила нож рукоятью вперед и протянула его Лии.
— Я наточила его так остро, как только возможно. Но все равно. Это же «Алмазная кожа». Легко и быстро не получится. Мне придется приложить силу, колоть, рубить, проворачивать лезвие. Перерезать ей вены я бы сумела, наверное. Но для такого… для такого у меня сил не хватит.
Лия подняла на нее потемневшие глаза — Анья не представляла, о чем та думает и думает ли о чем-то вообще, — потом качнулась назад, в сторону улицы. Сердце у Аньи чуть не остановилось, но Лия всего лишь перекинула болтавшуюся снаружи ногу обратно в комнату и слезла с подоконника.
Когда Лия подошла достаточно близко и взялась за рукоять ножа, Анья заметила, как оживился ее взгляд. Лия долго рассматривала оружие, потом подвела указательный палец к кончику лезвия, а когда отняла руку, на ее пальце выступила капелька крови.
— Не в силе дело, — сказала Лия неожиданно звучным голосом. — Пустить кровь не так и сложно. Но надо сделать это достаточно быстро и нанести удар правильно, чтобы кожа не успела снова нарасти, — она еще раз коснулась лезвия. — Нож хорошо наточен.
Лия сделала три тяжелых шага к кровати, где лежала Аньина мать, потом пальцем коснулась основания ее шеи.
— Вот здесь, — показала она. — Но трахея дополнительно укреплена, придется приложить усилие.
В голосе Лии слышались сразу и холод, и жар. Держалась она отрешенно, но Анья чувствовала, что в глубине души Лия просто заворожена всем этим, что в ней кипит давняя скрытая страсть.
Внезапно Анье захотелось вырвать нож у Лии из рук. Но ее словно парализовало, руки отяжелели, ноги приросли к полу. Она оцепенело наблюдала, как Лия внимательно изучает шею ее матери. С ножом в руке.
Лия повернулась к Анье. Глаза гостьи были черны, как уголь. Обреченность, с которой она вошла в комнату, исчезла. Внутри нее словно пылал огонь.
Потом Лия взяла Анью за руку. Как только пальцы Лии сжали Аньины, что-то внутри Аньи сдвинулось. Она вцепилась в Лиино предплечье, потом схватилась за него обеими руками. Сразу стало ясно, какие мощные у Лии мышцы — результат ста лет хорошего питания, ухода, упражнений и новейших технологий. Анья поняла, что остановить Лию не сумеет, ей просто не хватит сил. И ее накрыло знакомой волной отчаяния.
Лия посмотрела на сомкнутые на ее предплечье пальцы Аньи, потом подняла глаза и встретилась с Аньей взглядом. В глазах Лии все еще горел непостижимый для Аньи огонь насилия. Затем взгляд Лии неожиданно прояснился и потеплел. Возможно, оттого, что Аньины пальцы, сжимавшие руку Лии, дрожали все сильнее, а на глазах выступили слезы. Так или иначе, похоже, Лия все поняла.
— Вот, держи, — Лия протянула нож Анье.
Теперь ее голос был мягким. Анья чувствовала, что Лия думает уже не о ней и не о ее матери. Рукоять все еще сохраняла тепло Лииной ладони, и Анья почувствовала, что теперь многое изменилось.
Она обошла Лию и села на стул у кровати. Сколько долгих часов провела она на этом стуле, беспомощно наблюдая и ожидая? Нет, это в прошлом. Анья собралась с силами, встала и решительно шагнула к постели.
На этот раз сомнения ушли, и руки ее не дрожали. На этот раз прикосновение холодного металла к искусственной липкой коже не казалось ни жестоким, ни противоестественным. Это не мать, это даже не ее кожа! Анья вспомнила море. Матери здесь нет. Больше нет.
Она рассекла плоть в точке, которую указала ей Лия, а другой рукой постаралась расширить рану. На ощупь «Алмазная кожа» была липкой и влажной, и Анье казалось, будто ткань нарастает прямо поверх ее пальцев, впившихся в иссохшую шею неподвижного тела. А потом сквозь густую чернильную кровь показалась трахея. Кольца блестящей, странно чуждой на вид пурпурной трубки пульсировали, пропуская и выпуская воздух.
Лия сказала, что надо действовать быстро. Анья чувствовала, как та стоит у нее за спиной и ждет.
