- Ну вот, только я хотел... Но раз вы выбрали его, что ж, извольте, унылой скороговоркой проговорил профессор. Ему явно не хотелось никого никуда провожать, и пробормотал он это так просто, заполнительно.
- Но на посошок-то! - воскликнул Бобов.
На посошок выпили коньяку, и Белокуров зачем-то особенно изрядно хватанул. Поднявшись из-за стола, он почувствовал одновременно и некоторую шаткость, и хваткость, и лихость. Элла взяла его под руку. Ему было приятно идти рядом с нею. От нее пахло?.. Он незаметно принюхался. От нее ничем не пахло, но казалось, что она благоухает. К тому же во рту у Белокурова царствовали ароматы коньяка и лимона.
- Надо же! - восклицала она, поднимаясь с ним вместе по лестнице. Никак не могла представить себе, что встречусь сегодня с кем! с Белокуровым!
- Впервые встречаю кого-то, кто меня заочно так любит, - краснея от счастья, промолвил он.
- А буржуаз-магистр? - рассмеялась она.
- Но он же не красивая девушка.
- Я вам нравлюсь?
- Вы - мне?! Да если б я только мог, - они уже приближались к гардеробу, - я бы...
- И что? - с веселым испугом в глазах остановилась она и встала напротив него. - Что бы вы сделали?
Он почувствовал, что проваливается, и прорычал:
- Схватил бы и всю оцеловал, с головы до ног.
- Ого! - тихо выдохнула она. - Всю?
- Всю.
- Идемте, - рассмеялась она, краснея.
Он взял у нее номерок, купил на него для Эллы в гардеробе коротенькую весеннюю дубленочку и надел на нее так, будто уже оцеловывал. Она это почувствовала: он видел, как она взволнованна. "Куда меня несет?" мелькнуло в коньячной его голове.
- Оденьтесь, Белокуров, - сказала Элла. - Все-таки еще не май месяц. Неизвестно, сколько будем ловить мотор.
- С вами - май, - глупо сказал он.
- Не май, а маета со мной, - со вздохом улыбнулась она.
Он все же взял в гардеробе свой плащ, подмечая, что тем самым снимается еще одна зацепка. Хотя нет, оставался портфель. Под столом, в нижнем буфете. И друзья, которых нельзя просто так взять и бросить, не простившись.
На улице было свежо, холодно и пахло весной, пленительно пахло весной. Даже можно сказать, грядущим летом пахло. И первая остановившаяся машина их взяла на свое заднее сиденье. Черт с ним, с портфелем! Кто-нибудь да прихватит его. В крайнем случае официанты вернут. Там документы.
- А как же ваши друзья, выпивка, веселая компания? - спросила девушка лукаво.
- Не могу же я оставить такую красавицу одну в машине с неизвестным водителем, - ответил Белокуров. - Вдруг он насильник и убийца?
- Это кто насильник и убийца? - спросил водитель.
- Это другой, - тотчас сказала Элла. - Не вы.
Тут Белокуров взял ее руку, поднес к губам, поцеловал пальцы, как бы в знак признательности, но потом не отпустил, оставил ее тонкую кисть в своей большой пятерне.
- Ах, как мне с вами хорошо! - промолвила Элла и положила голову ему на плечо. - Мой муж не поверит, когда я расскажу ему. Он обожает вас, каждую "Бестию" до дыр зачитывает. Он у меня историк, работает в Коломенском.
"Слава тебе Господи! Муж есть! Спасение!"
- Спасибо вам, Элла, - рассмеялся Белокуров.
- За что? - удивилась она.
- За то, что вы есть на белом свете.
- На "бэ эс"?
- На "бэ эс". На моем белокуровском свете.
- И друзья мне ваши очень понравились, особенно профессор. Передайте ему это, когда возвратитесь. Товарищ генерал, вы сможете доставить товарища полковника с Тимирязевской?
- Куда это? - нахмурился водитель.
- Туда, где вы нас отловили.
- Запросто. Столько же - и вперед. То есть назад. Только я не генерал, а адмирал.
Ладонь Эллы по-прежнему лежала в ладони у Белокурова, но теперь это как бы ничего и не значило. На сердце у главного и единственного редактора газеты "Бестия" было легко, хотя и немного грустно, что все вот так просто закончилось, не получилось дамы с собачкой.
- У Бобова недавно вышел рассказ, - вспомнил Белокуров, - и знаете, как называется?
- Как?
- "Баба с собачкой". Правда, смешно?
- Да, я читала рассказы Бобова. Они у него все с такими названиями, под КВН. Мне он не нравится.
- Он прекрасный человек.
- Я говорю о нем как о писателе. Хотя вот вы - и газета у вас превосходная, и сами вы великолепный человек.
- Вы же меня совсем не знаете. Может, я кого-нибудь зарезал и в колодец бросил.
- Значит, тому так и надо.
- А жена моя недавно фамилию поменяла, девичью себе вернула.
- Вы женаты, Белокуров? Хотя что я спрашиваю! Конечно, разве у такого человека может не быть жены? То есть как - на девичью?
- Так, стала опять Чернышева.
- И вы этому не воспротивились?
- Нет.
- Но почему?!
- Она у меня переводчица. Блистательная женщина. А одна там ей позавидовала и назвала Белокурвой. Собственно, это как-то сразу напрашивается: Белокурова - Белокурва. Смешно, правда?
- Если честно, то да, смешно, - не удержалась от смеха Элла. - Хотя я бы все равно не стала возвращаться к девичьей фамилии. Взялась быть Белокурвой, так и будь ею до конца, терпи. Ой, простите!..
Она смеялась, и Белокурову теперь тоже было смешно, хотя до сего дня он тайно переживал реставрацию Тамариной девичьей фамилии.
