Общество знания полностью

Надо подчеркнуть, что «радикальная дезинституционализация» системы образования, о которой говорит Турен, была принципиальным направлением в развитии западного общества после великих буржуазных революций. Она заключалась в отказе от типа «христианской» (монастырской и университетской) школы и становления школы «двух коридоров», которая через образование делила общество на классы. Это — фундаментальное основание для социального расслоения. Сейчас, в условиях информационного общества, этот большой проект завершается.

Главный для нашей проблемы вывод социодинамит культуры состоит в том, что буржуазное общество, в отличие от сословных обществ, породило совершенно новый тип культуры — мозаичный. Если раньше, в эпоху гуманитарной культуры, свод знаний и идей представлял собой упорядоченное, иерархически построенное целое, обладающее «скелетом» основных предметов, главных тем и «вечных вопросов», то теперь, в современном «обществе знания», культура рассыпалась на мозаику случайных, слабо связанных и структурированных понятий.

Гуманитарная культура передавалась из поколения в поколения через механизмы, матрицей которых был университет. Он давал целостное представление об универсуме — Вселенной, независимо от того, в каком объеме и на каком уровне давались эти знания. Скелетом такой культуры были дисциплины (от латинского слова, которое означает и ученье, и розги).

Напротив, мозаичная культура воспринимается человеком почти непроизвольно, в виде кусочков, выхватываемых из омывающего человека потока сообщений. А. Моль в книге «Социодинамика культуры» объясняет суть этой культуры: «Знания формируются в основном не системой образования, а средствами массовой коммуникации… Знания складываются из разрозненных обрывков, связанных простыми, чисто случайными отношениями близости по времени усвоения, по созвучию или ассоциации идей. Эти обрывки не образуют структуры, но они обладают силой сцепления, которая не хуже старых логических связей придает „экрану знаний“ определенную плотность, компактность, не меньшую, чем у „тканеобразного“ экрана гуманитарного образования» [182, с. 45].

Мозаичная культура и сконструированная для ее воспроизводства новая школа («фабрика субъектов») произвели нового человека — «человека массы». О нем с пессимизмом писал философ Ортега-и-Гассет в известном эссе «Восстание масс». Именно в «обществе знания» разделение на элиту и массу доходит до уровня чистой модели, по словам Кинга, «на тех, кто понимает законы существования этого общества, и тех, кто просто нажимает на кнопки».

Это признают и апологеты «общества знания», не придавая данному разделению социологического значения, — Белл, Канн, Тоффлер. На деле «власть знания», соединенная с «властью денег» и защищенная «властью насилия» (по выражению Тоффлера), создает более непреодолимые барьеры между социальными группами, нежели межклассовые барьеры в индустриальном обществе. Это загоняет западное общество в ловушку, из которой пока что не видно выхода. Неясна природа революции, которая могла бы разрешить это противоречие.

Ж. Эллюль пишет об этом в статье «Другая революция»: «Чтобы подойти к свободному социализму с человеческим лицом без технического регресса, чтобы освободить индивида, который спонтанно продолжал бы работать, трудиться в техническом мире, перестав, однако, подчиняться логике технической системы, для этого требуется подлинная мутация человека. Мутация психологическая, идеологическая, нравственная, перестройка всех целей жизни. И это должно произойти в каждом. Чтобы положить конец давящей структуре, в которой мы погрязли, чтобы со смелостью и мужеством приступить к пересмотру всего в нашем мире, чтобы сначала просто допустить элементарную мысль, что такое возможно, необходимы твердая надежда и сущностные, радикальные мотивации, которые превосходили бы по своей увлекающей силе все, что предлагает нам наша история или теория» [286, с. 152].

Главное в этом суждении социолога заключается в том, что ни история, ни современная теория пока что не могут сказать ничего конкретного о том, как может произойти мутация, которая приведет «к пересмотру всего в нашем мире». И левые, и правые социологи пока что сходятся лишь в том, что неизбежно назревание разлитого в обществе «молекулярного» сопротивления (некоторые пишут о «молекулярной» гражданской войне без идеологий и без определенных целей), а Жак Аттали в 2006 г. назвал это состояние гиперконфликтом, который «может привести к уничтожению человечества».