Председатель коммуны был в отлучке. Безуглого встретил завхоз — рыжий, веснушчатый, бородатый человек в куцем черном пиджаке. Руки у него из коротких рукавов торчали, словно громадные волосатые клешни. Брюки темного рипса как рейтузы обтягивали могучие, отлитые из чугуна ляжки. Костюм затруднял каждый шаг завхоза. Он был им получен в премию от совета коммуны. В Бийске в магазине готового платья на его рост не нашлось ничего подходящего. Одни сапоги — тяжелые, на железных подковах, сшитые по заказу своим сапожником, свободно облегали редкостные по величине ноги коммунара. Безуглому показалось, что он где-то видел этого рослого человека. Завхоз назвал себя:
— Масленников.
Безуглый сразу вспомнил чернобородых братьев и спросил:
— Вы родственник двум Мелентиям Аликандровичам?
— Я Масленников средний, а кто зовет и просто Масленников-рыжий. У отца нас было пятеро. Один у немцев в плену помер, другого белые убили.
— Вы тоже Мелентий Аликандрович?
Масленников обиженно нахмурился:
— Пошто же так? У меня свой святой есть — Веденист.
— Простите меня за шутку, Веденист Аликандрович. — Безуглый снял с коня седло. — Овса у вас найдется немного?
Масленников облапил обеими руками бороду, задумчиво глядя на небо, спросил:
— Вам за наличные или под расписку? — Веденист Аликандрович потупился: — Очень наша коммуна в оборотных средствах нуждается. Государство на ссуды скупо стало. Долги у нас большие.
Завхоз рассматривал высокие охотничьи сапоги приезжего.
— В единоличном хозяйстве заехали бы вы ко мне, я и разговаривать бы не стал о таком пустяке. В коммуне, сами понимаете, человек грамотный, каждая былинка травная на учете и завхоз за нее в ответе.
Безуглому почудилось, что перед ним стоит Масленников-старший, только синяя, стальная борода у него раскалялась докрасна.
— Сколько я должен вам заплатить?
— Рассчитаем вас сходственно, по средней рыночной цене.
Приезжий попросил разрешения осмотреть жилые и хозяйственные постройки коммуны. Веденист Аликандрович помедлил с ответом.
— Председатель у нас находится в настоящее время в Бийске… Вы по какому вопросу к нам завернули?
— Я заехал покормить лошадь и напиться чаю. Моя фамилия — Безуглый.
У завхоза мгновенно погнулись плечи и спина. Глаза замаслились, как у Мелентия Аликандровича-старшего, когда тот встречал на дворе англичан.
— Вы, значит, самый Иван Федорович Безуглый и есть?
— Да.
— Наслышан о вас, как же… С полным удовольствием покажем. Я сам вас и проведу. Учитель у нас тут есть свой, он вам всю историю объяснит с самого начала двадцатого года.
Веденист Аликандрович суетливо топтался вокруг приезжего, дергал себя за полы, за рукава, оправлял под бородой ворот рубахи.
— Хлебоуполномоченный тут нас маленько пообидел. На его место теперь вы, значит, заступили… Очень прекрасно…
Масленников отвязал коня Безуглого, завел его в тень, под навес.
— Об деньгах за фураж не беспокойтесь, Иван Федорович, свои люди — сочтемся.
Он угодливо улыбнулся.
— Запишем в счет нашей хлебосдачи, раз вы человек казенный и проезжаете по государственному важному делу.
Безуглый резко оборвал завхоза:
— Я заплачу.
~~~
Коммунары построили свой прямой поселок невдалеке от села. Многие перевезли с собой старые дома. Приезжий остановился перед диковинным сооружением, слепленным из нескольких изб разного размера и возраста. Линия крыши у него была ступенчатая, стены — всех цветов и оттенков, окна — самых неожиданных калибров, со ставнями и без них. Приезжий назвал его домом-деревней. В нем помещалась пекарня и мастерские. Раньше в доме-деревне на двухэтажных нарах жила вся коммуна.
Веденист Аликандрович сказал со вздохом:
— Вот была глупость наша. Всем селом хотели жить в одном доме.
Они подошли к высокому новому зданию школы. Из окна высунулась коротко остриженная голова. Завхоз крикнул:
— Митрофан Иваныч, выйди к нам, пожалуйста!
Безуглому он прошептал скороговоркой:
— Учитель наш. Мастер на все руки. Он и на пианинах, и на скрипках музыкантит, ребят учит, большим книжки читает.
Учитель был круглолиц, брит, черняв, не высок и не низок. Глаза его показались Безуглому лукавыми.
Митрофан Иванович жил при школе. Он пригласил приезжего к себе. Веденист Аликандрович не пошел к учителю. У него не было времени.
— Вы побеседуйте за чайком. Я потом подойду.
Безуглый попросил учителя рассказать ему все, что он знал о коммуне. Митрофан Иванович усадил гостя за стол и подал ему толстую тетрадь в черном клеенчатом переплете.
— В моей летописи вы найдете прошлое колхозного движения на Алтае, про настоящее поговорим. Вы читайте, я самовар согрею. Хозяйка у меня в аймак уехала.
Безуглый вытащил свою записную книжку и самопишущее перо.
— Вы разрешите мне сделать кое-какие выписки из вашей работы?
— Нашли о чем спрашивать.
Митрофан Иванович подхватил самовар и пошел с ним к двери.
— Хоть от корки до корки ее переписывайте.
Безуглый стал читать.
