Кадытка развел руками, воткнул в рот трубку. Кержаки закрывали шляпами хихикающие рожи. Цигарки дымились из-под картузов, как белые клыки. Безуглый поставил вопрос на голосование. Некоторые не голосовали ни за, ни против и не поднимали рук, когда он спрашивал, кто воздержался. Собрание выбрало комиссию, которой поручило сделать подворный учет семян и тягловой силы.
С собрания Безуглый шел не замечая дороги. Помольцев взял его за локоть. Он не сразу понял, о чем тот говорит.
— Федорыч, покудова комиссия по дворам ходит, слетаем на белки. Снег одеялом плывет. Прозеленки большие стают. Зверю самый разгул.
Безуглый долго молчал, потом торопливо ответил, точно проснулся:
— Завтра едем.
Помольцев отошел. Безуглый догнал Анну.
Анна гладила Безуглого по голове, говорила:
— Поедешь мимо пасеки, вспомнишь… Я каждый раз, как бываю, все вспоминаю.
Она прижалась к нему.
— Бывало, рассказываешь ты мне, ровно ведешь меня на высокую, высокую гору, и вся земля с нее — вот она на ладонке подана.
Безуглый поцеловал Анну, ласково отстранил. Он снял со стены винтовку, подошел с ней к окну, вынул затвор. Стальные опирали нарезов заблестели на солнце. Безуглый не нашел ни одного пятнышка ржавчины. Он почувствовал упругий прилив крови в руках, когда представил себе, как его пуля свистнет над безмолвием каменных россыпей и повалит тяжелого зверя.
К окну верхом подъехал Мартимьян. В поводу он вел оседланную лошадь. Безуглый подтянул ремни у сапог, надел патронташ. Анна вынесла большую корзину шанег и калачей, сунула в сумины мешок с сухарями. Никита подал отцу плеть.
— Возьми, сгодится, поди, конишку понужать. Сам изладил, бичик-то добрый.
Безуглый схватил сына под мышки, поднял его несколько раз над головой.
— Хозяин ты мой, заботливый.
Никита поправил смятую отцом рубашку:
— Медведенка мне привези.
Безуглый поцеловал его в лоб:
— Двух, сынок, привезу.
Мартимьян передал Безуглому повод:
— Тятя с Нефед Никифорычем ждут вас у поскотины.
Безуглый неловко сел в седло. Он подумал, что ехать с Андроном на охоту накануне хлебозаготовок неудобно. Он рассеянно простился с Анной. На краю села только поднял голову и сам себя успокоил:
— Лучше Андрона никто не знает зверя. Лошадь для охоты в горах надо выносливую. В пахоту такую ни у кого, кроме него, не найдешь…
Безуглый махнул плетью, усмехнулся:
— Неужели я его на хлебозаготовках помилую?
Небольшую остановку сделали на Баданной сопке. Помольцев поправил седло. Андрон взнуздал своего гнедого. Безуглый посмотрел вниз, на Белые Ключи. Село разлеглось на берегу Талицы. В Талицу около села впадали две реки — Погорелка и Банная. За поскотиной белели ключи — Крутой, Медвежий и Девичий. Долину обступали со всех сторон горы — Чупрачиха, Щебнюха, Воструха и Оградная. На вершине Оградной острые черные камни стояли плотным частоколом. Гора одним крутым боком повисла над Талицей, другим упиралась в Чупрачиху. Безуглый подумал, что кержаки недаром так ее назвали. Она действительно надежной оградой отделяла их от всего мира.
На Погорелке у кержаков был бой с войсками Екатерины, во время сражения деревня и лес на реке выгорели. С тех вор реку и стали звать Погорелкой. На ней загустели малинники и кипрей. В цветочных зарослях обосновались пасеки. Безуглый увидел спичечные коробочки ульев и крыши игрушечных избенок.
Долина Банной была мокрая, в мочагах, в ключах. По ключам вытянулись высокие, крепкие изгороди, В них паслись стада маралов.
На Талице работала водяная мельница. Около нее стояли подводы с зерном. За ней блестели новые крыши бараков. На работах звонили в рельсу. Стряпки суетились около котлов. Рабочие шли с реки. От бараков через село и Оградную гору новенькими вешалками торчали телефонные столбы.
Андрон сказал Безуглому:
— Англичаны-арендатели удумали Талицу на горы здымать. Тюрбину становить хочут.
Безуглый пробовал прочность патфеи[27] и нагрудника.
— Где же рыбачить будете, Андрон Агатимыч, если они рыбе дорогу перегородят?
Андрон пренебрежительно шмыгнул носом!
— Захлебнутся, не дастся им река. Ране их, при царской власти, французишки тут хозяйствовали. Денег закопали больше тыщи, машин навезли, и все уплыло. Талица всю ихнюю хитрую механику в одночасье разбуравила.
Андрон засмеялся:
— Мусье главный бегат по берегу и ревет дурноматом: «Мюжики, мюжики, мюжики». Ну, мужики ково сделают, когда вода чертомелит — берега дрожат. Смеху было…
Охотники стали спускаться с сопки. Безуглый оглянулся и увидел в скиту за селом крышу звонницы с колоколами и крестом и длинный палец радиомачты над Белыми Ключами.
На северных склонах лошади шли по колено в мокром, скользком снегу, иногда проваливались по брюхо, опасливо всхрапывали, косились на седоков. Проталины на солнечных спусках цвели кандыком[28] и подснежниками. Лошади топтали розовые и лиловые головки цветов. Деревья, подмытые водой и поваленные ветром, часто преграждали дорогу. Андрон с седла взмахивал топором, и сучья падали обрубленными лапами зверя.
Проехали полусгнившую охотничью избушку. Она косо вспучилась, осела набок большим старым грибом. Андрон махнул в ее сторону.
