Понимая, что спорить бесполезно, стаканчик я взяла, но отойдя к окну, незаметно выплеснула часть содержимого. Потом сделала вид, что допиваю, но ко мне тут же подошёл один из парней и, по-свойски приобняв за плечи, попытался долить ещё шампанского.
– Спасибо, но мне хватит, – слегка коверкая речь, пролепетала я и, выкрутившись из его рук, позвала подругу: – Ксюша иди сюда, сейчас начнётся.
В это время и правда начали грохотать первые залпы. Небо осветили громадные шапки вспыхивающих и гаснущих огоньков, а высыпавшие к стадиону одноклассники начали кричать, улюлюкать и свистеть. Достав телефон, приготовилась делать памятные селфи, но обернувшись, охнула.
Алекс припёр Ксюшу к противоположной от окна стене и, фиксируя её руки, жадно целовал. Подруга вроде и не сопротивлялась, но её движения были какими-то заторможенными. А ещё я видела, что у неё по щекам бегут слёзы. Отшвырнув стаканчик, рванула на помощь подруге, но меня перехватили.
– Тихо, тихо, красотка, не мешай, пусть развлекаются, – проурчал недавно лапающий меня парень и, подтолкнув к окну, добавил: – И нам пора… Чем мы хуже?
– Пусти… – рявкнула, ударив его по руке, но подвыпивший парень воспринял это по-своему.
– Ну чего ломаешься? Расслабься детка – всё будет хорошо…
Мила
– Не трогай меня, – зарычала, пытаясь увернуться от влажных губ и, упёршись руками в его грудь, предупредила: – Я закричу.
– Кричи, конечно, – снисходительно позволил он и, хмыкнув, проурчал: – Может, ещё шампусика? Что-то ты совсем напряжённая.
– В жопу засунь себе свой шампусик, огрызнулась я и, запрокинув голову, рявкнула: – Пусти сказала!
– В жопу говоришь? – озлобленно прорычал он и, развернув меня к себе спиной, прижал лицом к запылённому стеклу. Второй рукой начал задирать подол платья, продолжая комментировать: – Вот значит, как ты любишь. Ну что ж… Желание дамы – закон.
Чувствуя, как его рука ползёт по внутренней стороне бедра, содрогнулась от отвращения и, пользуясь его увлечённостью процессом, дотянулась до стоящей на узком подоконнике бутылке с остатками шампанского. Размахнулась, насколько позволила неудобная поза, и со всей силы ударила по стеклу. Мне очень повезло, что оно поддалось с первого раза. Раздался треск и звон осыпающегося стекла. Руку прошибла резкая боль, а меня по инерции потянуло вперёд, прямо в освободившееся пространство окна.
Каким чудом я не напоролась на торчащие осколки, не знаю, а вот парню повезло меньше. Он невольно потянулся за мной и, в попытке удержать равновесие опёрся руками прямо о край рамы с торчащими кусками стекла. Взревев от боли, отскочил в сторону и, глядя на сочащуюся по запястьям кровь, осел на пол, продолжая скулить и рычать.
– Помогите! – заорала со всей дури, привлекая внимание толпы одноклассников, досматривающих последние залпы салюта. – Помогите! Кто-нибудь! Сюда!
Меня услышали, заметили, и через несколько минут в каморку начал набиваться народ. Только сейчас заметила кровь на своём животе и ладонях, но не замечая боли, рванула к сидящей в углу Ксюше. Алекс куда-то исчез, а подруга, глядя перед собой в одну точку, беззвучно плакала.
Встряхнув её за плечи, заставила встать на ноги и, заглянув в глаза, охнула. Зрачки подруги занимали практически всё пространство радужки, а она смотрела словно сквозь меня. Сомнений, что шампанское было с сюрпризом, не осталось и то, что я сделала всего пару глотков, похоже, спасло не только меня.
За спиной истерично орал раненый парень, обвиняя меня во всех грехах, а кто-то из подоспевших на помощь уже звонил в скорую и полицию.
Через несколько минут прибежали учителя и охранник школы. Выпроводив всех из каморки, нас усадили на трибунах, строго предупредив, чтобы никто не расходился. Игнорируя галдящих одноклассников, я обнимала дрожащую Ксюшу, мысленно радуясь, что всё обошлось относительно благополучно.
Но настоящий кошмар начался чуть позже…
Проведя предварительный осмотр, сотрудники скорой, забрали нас с Ксюшей и раненого парня в больницу. Меня отвели в процедурную и, взяв кровь на анализ, попросили полностью раздеться. Царапин и порезов оказалось много, особенно на животе и руках. Часть особенно глубоких пришлось даже зашивать, но врачи убедили, что ранения неопасны и, скорее всего, со временем шрамы будут едва заметными.
После всех манипуляций я натянула вконец испорченное платье и спросила, всё ли в порядке с подругой. Кому-то позвонив, меня попросили подождать, а через несколько минут в кабинет вошёл сотрудник полиции.
– Что с Ксюшей? – насторожившись, уточнила я.
Мужчина вскинул брови и, переглянувшись с медсестрой, жестом попросил её выйти. Сел на один из стульев и, проверив что-то в небольшом блокноте, перевёл на меня холодный взгляд.
– Людмила Огнева? – уточнил сухо и, получив в подтверждение мой кивок, сообщил: – Я должен задать вам несколько вопросов. Но для начала… Хотите позвонить родителям?
– Я совершеннолетняя, – покачав головой, отозвалась я, мысленно надеясь, что мама не узнает о произошедшем.
