Нас остановил коп в форме сразу за воротами. Спросив наши фамилии, он ушел кого-то искать, кто бы нас пропустил или же велел нас выкинуть ко всем чертям. Я подумала, здесь ли лейтенант Маркс. Приглашение исходило от него, и было бы вполне вероятно встретиться с ним. Чем же пригрозили его карьере, что он пригласил меня обратно?
Мы молча ждали. Пожалуй, приличную часть нашей взрослой жизни мы провели в ожидании, пока тот или иной тип в мундире не даст нам разрешение работать. Раньше это действовало мне на нервы, а теперь я просто ждала. То ли сказываются зрелые годы, то ли устала цапаться по мелочам? Хотелось бы думать, что годы повлияли, но это наверняка было не так.
Полицейский вернулся в сопровождении Маркса. Светло-коричневый пиджак начальника хлопал на жарком ветру, приоткрывая пистолет на правом бедре. Лейтенант шел резким шагом, глядя в землю, весь из себя деловой, и избегал смотреть на нас. Быть может, на меня.
Коп добрался до нас первый, но встал чуть в стороне от открытой двери водителя и пропустил лейтенанта. Маркс подошел, глядя только на Эдуарда, будто если на меня не смотреть, то меня и нет.
- Кто эти люди у вас на заднем сиденье?
- Отто Джеффрис и Бернардо Конь-в-Яблоках.
Я отметила, что Олаф должен использовать псевдоним, а Бернардо выступает под настоящим именем. Угадайте, кто объявлен в розыск?
- Кто они такие?
Я бы не знала, что на это ответить, зато знал Эдуард:
- Мистер Конь-в-Яблоках - свободный охотник, как я, а мистер Джеффрис - отставной сотрудник правительственного учреждения.
Маркс посмотрел на Олафа через стекло. Олаф посмотрел в ответ.
- Правительственного учреждения. Какого именно?
- Если вам интересно, свяжитесь с государственным департаментом, и они подтвердят, кто он такой.
Маркс постучал Олафу в окно.
Олаф опустил окно, нажав на почти бесшумную кнопку на рукоятке.
- Да? - сказал он; в голосе у него почти не слышалось обычного гортанного немецкого рокота.
- Какой работой вы занимались в госдепартаменте?
- Позвоните им и спросите.
Маркс мотнул головой.
- Я должен пропустить вас и Блейк к осмотру, но эти двое не пойдут. - Он ткнул большим пальцем через плечо в сторону заднего сиденья. - Останутся в машине.
- Почему? - спросил Бернардо.
Маркс посмотрел на него в открытое окно. Сине-зеленые глаза почти позеленели, и я начала понимать, что это у него признак злости.
- Потому что я так сказал, и у меня есть табличка, а у вас нет.
Что ж, это было хотя бы честно.
Эдуард заговорил, опередив Бернардо, который успел только нечленораздельно хмыкнуть.
- Здесь вы командуете, лейтенант. Мы, гражданские, здесь только по вашей милости, и мы это знаем. - Он вывернулся, чтобы сидящие сзади видели его глаза, а Маркс нет. Я заметила холодное и предостерегающее выражение на его лице. - Они с удовольствием посидят в машине. Правда, ребята?
Бернардо с недовольным видом погрузился в сиденье, угрюмо скрестил руки на груди, но кивнул. Олаф же только сказал:
- Конечно. Как прикажет господин полисмен.
Голос его был безразличным и спокойным. Само отсутствие интонации должно было пугать, будто говорит он одно, а на уме у него совсем другое.
Маркс поморщился, но отошел от машины. Он неуверенно попытался обхватить себя рукой, будто хотел дотронуться до пистолета, однако не выдавая своего испуга. Я подумала, каким мирным тоном говорил Олаф, но при этом глаза его смотрели вовсе не дружелюбно.
Что-то в поведении Маркса насторожило полисмена в форме, и он шагнул ближе к лейтенанту, держа руку на рукояти пистолета. Не знаю, какая случилась перемена с Олафом, но почему-то копы нервничали. Он не шевельнулся, только лицом повернулся к ним. Что же в этом лице заставило их так дергаться?
- Отто, - произнес Эдуард тихо, так, что слышно было только в машине. Но как и дома в обращении "Олаф", так и в одном этом слове был зловещий смысл с намеком на дьявольские последствия.
Олаф моргнул и повернулся к Эдуарду. Лицо отпугивало какой-то свирепостью, будто он приподнял маску и обнажил скрытое под ней безумие. Но я подумала, что это у него напускная страшилка. Не настоящий монстр, но люди при виде его шарахнутся, не особо задумываясь.
Он мигнул еще раз и отвернулся к окну со спокойным и безобидным видом.
Эдуард выключил мотор и протянул ключи Бернардо:
- Если захотите радио послушать.
Бернардо нахмурился, но ключи взял:
- Вот спасибо, папочка!
Эдуард повернулся к полицейским.
- Мы готовы идти, если вы не против, лейтенант.
С этими словам он открыл дверь, и Марксу с его подчиненным пришлось шагнуть назад.
Я поняла, что мне пора выходить. И только когда я обошла машину и оказалась на виду у Маркса, он обратил на меня внимание, состроив суровую мину. Ненависть свою он, конечно, сдерживал, но бесстрастного лица у него не получилось. Не по душе ему было мое присутствие. Интересно, кто его так прищучил, что он позвал меня обратно?
