Я открыла водительскую дверцу "хаммера", Бернардо меня понял и пошел к месту пассажира.
- Не падших ангелов, Эрнандо, а просто застрявших в Лимбе.
Эрнандо наклонился к окну:
- Но ведь они же изгнаны с Неба?
С этими загадочными словами он отступил, давая мне возможность поднять стекло. Они с Ригби смотрели нам вслед и казались такими одинокими на этой заброшенной стоянке - а может, это я чувствовала себя одинокой.
Я посмотрела на Бернардо.
- Ты никого не убивай, ладно?
Он сел на сиденье, потянулся. Такой у него был непринужденный вид, какого я у него уже с утра не видела.
- А если они захотят убить нас?
Я вздохнула.
- Тогда мы будем защищаться.
- Видишь, я же знал, что ты согласишься с моей точкой зрения.
- Не будем начинать перебранку.
Он посмотрел на меня оживленными карими глазами:
- Так что, закончим ее?
Я посмотрела на дорогу, выискивая, где припарковаться. Заклинание, которое творил Бако, уже завершилось, и дышать стало чуть легче. Но все равно что-то висело в воздухе, как перед близкой молнией.
- Да, закончим.
Он стал что-то напевать сквозь зубы - кажется, мелодию из "Великолепной семерки". Цитируя заезженную фразу из фильма, не нравилось мне все это.
Когда я нашла место для парковки, у нас с Бернардо уже созрел план. Я - некромант из другого города и хочу профессионально поговорить с единственным другим некромантом, о котором вообще слышала. Легенда была так близка к правде, что звучала хило и, даже будучи правдой, не очень внушала доверия. Но у нас времени было в обрез, и вообще я не очень умею вилять - как и Бернардо. Мы оба больше действовали в стиле школы "вышибай ногой дверь и стреляй с порога", чем "состряпай хорошую легенду и вотрись в доверие".
Бернардо протянул мне руку, когда мы собрались переходить улицу. Я ответила ему мрачным взглядом.
Он поманил меня пальцами.
- Давай, Анита, играй честно.
Правая рука была протянута ко мне. Я посмотрела на нее минутку, но все-таки приняла. Пальцы его скользнули по моей руке чуть медленнее, чуть увереннее, чем было необходимо, но пережить можно. Еще нам повезло, что я правша, а Бернардо - левша. Можно было держаться за руки, не мешая друг другу хвататься за пистолет. Обычно, когда я с кем-то воркую, вооружена только я, так что приходится волноваться только о своей руке.
Я встречалась с мужчинами, которые не умели ходить, взявшись за руки, у них это получалось неуклюже и не в ритм. Бернардо не из их числа. Он замедлил шаг, чтобы я могла приноровиться к его длинным ногам, и я даже оказалась на шаг впереди, таща его за руку. У меня много высоких друзей, и никто еще не жаловался, что я не могу за ним угнаться.
Черная дверь в бар так сливалась со стеной, что ее можно было и не заметить. Бернардо открыл передо мной дверь, и я ему это позволила. Спорить, кто кому будет открывать дверь, значило бы разрушить нашу легенду. Хотя, будь он действительно моим бойфрендом, может, между нами и возникла стычка... да ладно.
В ту секунду - да нет, в тот миг, - когда я вошла в бар, я уже знала, что нам не слиться с толпой. Сразу слишком многое оказалось не так. Мы были одеты не то чтобы слишком хорошо, а просто неправильно. Если бы Бернардо выбросил свою черную официальную рубашку и нацепил бы только белую футболку и если бы у нее не был такой новый вид, то он еще мог бы сойти за своего. И бросалось в глаза, что единственный в баре пиджак от костюма - на мне. И даже тенниска и джинсы казались чересчур официальными по сравнению с нарядами некоторых женщин. Как их назвать - короткие шорты?
Оказавшаяся рядом девочка - именно девочка, если ей было хотя бы восемнадцать, я готова сожрать любое дерьмо - глянула на меня враждебно. У нее длинные каштановые волосы свисали ниже плеч. Волосы были мытые и сияли даже в тусклом свете. Косметики немного, но наложена она была опытной рукой. Ей бы думать, кого взять с собой на школьный бал. Так вот, одета она была в черный кожаный лифчик с металлическими шипами и шортики ему под стать, которые, казалось, были нарисованы на узких бедрах. Завершали наряд туфли на огромных платформах. Они были уродством в семидесятых и восьмидесятых годах, остались уродством и двадцать лет спустя, хотя и снова вошли в моду.
А висла она на мужике, который был старше ее лет на тридцать минимум. При первом взгляде он казался жирным, но на самом деле он был как игрок линии нападения, под жиром - мышцы. Глаза скрывались за небольшими темными очками, хотя в баре и так были постоянные сумерки. Мужик сидел за ближайшим к двери столом, положив на столешницу массивные лапы. Он был лениво спокоен, но все равно чувствовалось, какой он здоровый, просто с подавляющими габаритами. А девочка была худенькая и пониже меня. Хотелось думать, что она его дочь, но сомнительно что-то было.
