Вдруг мне стало холодно, очень холодно, и не от температуры воздуха. Я было склонилась к Эдуарду, но он велел:
- Следи, чтобы к нам сзади не подобрались.
Я встала, прислонилась спиной к стене и стала глядеть то вверх, то вниз по лестнице. Но мои глаза то и дело обращались к Эдуарду. Рана смертельна? Господи, только бы не это. Дело не только в Эдуарде. Еще Питер. Если Эдуард умрет, Питер будет винить себя. Ему и без того уже досталось, такой вины ему не вынести.
- Дай свою футболку, - сказал Олаф.
Я посмотрела на него.
- Надо замотать рану так, чтобы кол не двигался. Здесь его нельзя удалять, слишком близко он к сердцу. Надо в больницу.
Я согласилась.
- Присмотрите кто-нибудь за лестницей, пока я ее сниму.
Бернардо занял мое место у стены. Из гипса у него торчал нож, похожий на наконечник копья. И он был красен от крови.
Я сняла футболку и протянула Олафу. Он уже сам разделся до кевларового жилета и заматывал рану своей рубашкой.
- Моя футболка нужна? - спросил Питер.
- Да, - ответил Олаф.
Питер осторожно сдвинул Бекки у себя на руках и стал снимать футболку. Торс у него был тощий и бледный. В рост он уже ударился, но все остальное отставало. Кусками футболки Бернардо Олаф закреплял импровизированную перевязку. Рана выглядела ужасно, но не очень кровоточила. Я не знала, хороший это признак или плохой.
- Вторую половину этой засады мы перехватили по дороге к лестнице, - сказал Бернардо.
- Я и удивилась, почему их было так мало. - Тут я вспомнила слова Гарольда. - Гарольд перед смертью сказал, что Саймон кого-то вызвал. Сообщил, что он облажался и чтобы приезжали подобрать концы. Я правильно поняла, что это значит?
Эдуард посмотрел на меня, пока Олаф прибинтовывал ему левую руку потуже, чтобы ее движение не воткнуло кол в какой-нибудь важный орган.
- Они убьют всех, кого найдут. - Голос его был почти нормален, только с небольшим придыханием. - Сожгут дом до головешек. Может быть, даже землю посолят.
Я решила, что это он уже заговаривается в бреду, но с Эдуардом никогда не знаешь наверняка.
Олаф поднял Эдуарда на ноги, но слишком велика была разница в росте. Эдуард не мог обнимать его рукой за плечи.
- Бернардо тебе поможет.
- Нет, Анита справится.
Олаф открыл рот, наверное, хотел поспорить, но Эдуард сказал:
- У Бернардо только одна рука действует. Она ему нужна для стрельбы.
Олаф сжал губы в тонкую линию, но передал мне Эдуарда. Эдуард обнял меня за плечи, я его - левой рукой за талию. Пару шагов мы попробовали пройти - получается.
Впереди шел Олаф, следом я с Эдуардом, потом Питер, в которого грустной обезьянкой вцепилась Бекки. Бернардо шел замыкающим. Олаф на ходу глянул на мертвые тела и спросил, не оборачиваясь:
- Твоя работа?
- Ага.
Обычно я добавила бы что-нибудь вроде "ты что, еще кого-то здесь видел?", но сейчас я слишком волновалась из-за Эдуарда, чтобы тратить силы. У него по лицу тек пот, будто очень много сил уходило на ходьбу. Беда в том, что если понести его способом пожарника, то пошевелится кол, а если его кто-то и мог бы нести на руках, то только Олаф, но тогда он не смог бы стрелять. Его пистолет нам нужен.
- Как ты, Эдуард? - спросила я.
Он сглотнул слюну и ответил:
- Нормально.
Я ему не поверила, но приставать не стала. Вряд ли может быть что-то лучше.
Эдуард попытался повернуться и что-то сказать детям, и мне пришлось повернуться с ним.
- Питер, закрои Бекки глаза.
Питер уткнул лицо сестренки себе в плечо и прижал рукой. "Файрстайра" у него в руке не было. Мне хотелось знать, куда он его пристроил, но это было не настолько важно сейчас, чтобы спрашивать.
Мы снова развернулись с Эдуардом и пошли вперед вверх по лестнице. Олаф был уже почти за следующим поворотом и вдруг остановился, глядя на ступени. Я застыла и сказала:
- Никому не двигаться.
- Западня? - спросил Эдуард.
- Нет, - ответил Олаф.
Тут и я это увидела - струйки крови, стекающие к нам по ступеням. Тонкая линия обогнула ногу Олафа и закапала к нам с Эдуардом.
Питер был недалеко за нами.
- Что это? - спросил он.
- Кровь, - ответил Олаф.
- Олаф, ради Бога, скажи, что это твоя работа, - попросила я.
- Нет.
Я смотрела, как обтекает кровь мои кроссовки, и знала, что наши трудности только начинаются.
Я прислонила Эдуарда к стене - он хотел, чтобы я могла стрелять, если Олаф скажет. Олаф должен был разведать, что впереди и в чем там трудность. Он исчез за углом, а я прижалась к стене и глянула вперед. Лестница здесь кончалась. Электрический свет освещал что-то вроде пещеры, блестя на крови и телах.
Олаф попятился, вернулся к нам.
- Я вижу выход.
- Что там за тела?
- Люди Райкера.
- Кто их убил?
- Думаю, наш зверь. Но другого выхода здесь нет. Второй вход завалило взрывом. Надо идти сюда.
Я подумала, что, если бы наш зверь-убийца ждал нас наверху, Олаф не был бы так спокоен. Поэтому я подошла к Эдуарду. У него кожа была цвета серого теста, глаза закрыты. Он открыл их, когда я его тронула, но они необычно ярко блестели.
- Мы почти уже вышли, - сказала я.
