Сезар отдернулся, как обожженный, потом улыбнулся. Его понимающая улыбка будто намекала на нашу с ним общую тайну. Насколько было мне известно, в мире существовал только один человек, кроме меня, с такой тесной привязкой к оборотню, и именно к тигру, а не волку, но проблемы у него были те же. Мы оба состояли членами триумвирата вампира, и никто из нас не был особо этим счастлив.
Руки Сезара поднялись с обеих сторон к моему лицу и замерли вблизи от него. Я знала, что он ощупывает этот напор неотмирной энергии, как вуаль, которую надо отодвинуть для соприкосновения. Только Сезар этого не делал. Он влил в руки собственную силу и держал меня в пульсирующей оболочке теплоты. Мне пришлось закрыть глаза, а ведь он даже еще не коснулся меня - руками.
Я открыла рот, чтобы велеть ему меня не трогать, но не успела вдохнуть, как его руки коснулись моего лица. Он втолкнул свою силу в мою. Она ударила, как электрический разряд, волоски на теле встали дыбом, мурашки волной прокатились ко коже. Сила потекла к Сезару, как цветок, поворачивающийся к солнцу. Я не могла ее остановить, и лучшее, на что я была способна, - оседлать ее, пока она не оседлала меня.
Он наклонился ко мне, все еще держа мое лицо в ладонях. Я положила руки поверх его рук, будто стараясь удержать. Сила истекала из его губ, оказавшихся над моим ртом. Она играла в моем теле и вырывалась из полуоткрытых губ, подобно горячему ветру. Наши губы встретились, и сила хлынула в каждого из нас, покалывая и щекоча, как будто две гигантские кошки терлись о наши тела. Теплота переросла в жар, и прикосновение его губ почти обжигало, будто в любую секунду наша плоть могла соединиться, воспламенившись, проплавив кожу, мышцы, кости, и мы влились бы друг в друга, как расплавленный металл сквозь шелк.
Энергия перешла в энергию секса, как всегда бывало... у меня. Неудобно сознаваться, но это правда. Мы одновременно оторвались от поцелуя, моргая, как разбуженные лунатики. Он нервно засмеялся и потянулся ко мне, будто чтобы снова поцеловать, но я уперлась ладонью ему в грудь и удержала на расстоянии. Его сердце колотилось у меня под рукой. Вдруг я почувствовала бег крови в его теле и не могла оторвать глаз от пульсирующей на шее артерии. Глядела, как быстро бьется кожа шеи, вздымаясь и опускаясь, и это напоминало игру драгоценного камня в переливающемся свете. Вдруг у меня пересохло во рту, но секс тут был ни при чем. Я даже шагнула к нему, прильнула всем телом, приблизила лицо к шее, к этому скачущему пульсу жизни. Очень мне хотелось прижаться губами к мягкой коже, вонзить в нее зубы, ощутить вкус того, что глубоко под ней. И я знала, что кровь его будет горячей человеческой. Не теплой, а горячей, как обжигающий поток жизни, согревающий холодную плоть.
Мне пришлось закрыть глаза и отвернуться, отодвинуться, заслонив глаза рукой. У меня не было сейчас с ребятами прямой связи, но их сила была во мне. Горящая теплота Ричарда, холодный голод Жан-Клода. На миг мне захотелось припасть к Сезару и пить. И тогда я отгородилась от меток, заслонила их, посадила на цепь, заперла их из последних своих сил. Когда эти метки бывали открыты между всеми нами тремя, то пронизывающие меня желания и наплыв моих мыслей были слишком страшны - или, быть может, просто слишком чужды. Не раз я задумывалась, какая частица меня содержится в телах вервольфа и вампира. Какие темные желания и странные влечения оставила я им? Если когда-нибудь придется с кем-то из них поговорить, может быть, я расспрошу об этом. А может быть, и нет.
Что-то приблизилось ко мне, и я покачала головой:
- Не трогай меня.
- Отойдем в глубину сцены, и я принесу извинения.
Это был голос жреца.
Я опустила руки и увидела, что он стоит рядом, протянув одну руку ко мне. Я ее не взяла.
- Мы не хотели ничего плохого.
Тогда я вложила свою левую руку в его протянутую ладонь - кожа у него была спокойна. Ничего, кроме человеческого тепла и твердости на ощупь.
Он повел меня к дальнему левому углу сцены. Сезар с тремя женщинами уже был там.
Тут же стояли, как стража, ягуары-оборотни, и от их присутствия блондинка и та, длинноволосая, будто снова осмелели. Они лапали Сезара, а он целовал Рамону, которая отвечала на поцелуй со страстью.
Жрец подвел меня к ним, и я уперлась.
- Не могу, - шепнула я.
Имелось в виду, что я не могу сейчас снова дотронуться до Сезара. Я не доверяла себе, а говорить этого вслух не хотела. Кажется, жрец понял.
Он наклонился поближе:
- Пожалуйста, просто встаньте рядом с ними. Никто из них к вам не притронется.
